Мы стояли во дворике какого-то дома. Тут тоже, как и везде, все было каменное. Весь этот Плим – сплошь серый камень. И вода текла по лицу, и мне всюду щипало. А парень этот, что меня спас, сказал, что дурак он последний, что ввязался во всю эту «хрень». И что «кодла» его теперь «вычислит». А если не вычислит, то «капнет смотрящему». А у того «дело туго стоит». И ему тогда «кранты». В общем, много всего непонятного мне сказал. И даже голос внутри не слишком мне помог. Я заметил: он норовит подсказать там, где не нужно. А где нужно – становится такой же недоумок, как и я.
– Куда теперь пойдешь? – так меня парень спросил.
– Не знаю. Я тут не был никогда.
– Ты приезжий, что ли? Тогда все ясно. А я-то гадаю – как ты умудрился на трансферов нарваться?
– На кого?
– Те, кто тебя уволочь пытался, это же трансферы. Поставщики органов в подпольные клиники. В нормальных больницах тебе что хошь вырастят, были бы деньги. Даже голову, ежели заплатить сможешь. А у всякой шпаны с деньгами швах. Вот и приходится покупать готовые запчасти по дешевке. Смотри.– И тут он мне свою руку показал. И я удивился. Потому что парень был весь смуглым и черноволосым, совсем как Анупам. А одна кисть у него оказалась белой. Ну, абсолютно. Почти как у меня. И еще она была больше другой, той, у которой цвет нормальный.
– Год назад в аварию попал, руку раздробило. А мне без руки никак. Без руки трудно. Если в больницу – тыщ пять слупили бы за новую. А так – всего семь сотен и снова как новенький. А что цвет другой, так даже прикольнее. Девочкам нравится, когда я разноцветный. Знаешь, какие у меня киски! М-м-м-м…– и парень сладко зажмурился.– Тебя зовут-то как?
– Я Юджин. Уэллс. Капитан…– и язык прикусил. Не то это место, чтобы по полной форме представляться.
– Капитан? Дела…– почесал макушку парень.– А я Васу. Ты по всему деловой бобер. И прикид у тебя клевый… Слушай, кэп, а бабки у тебя е?
– Бабки?
– Ну, тугрики, хрусты, капуста, зелень, крошево,– парень нахмурил лоб, досадуя на мою непонятливость.– Эти, как их – деньги!
– Деньги? Деньги есть. Вот,– и я ему свой жетон показал.
– У нас тут все больше нал гуляет. Но и такое дерьмо тоже сгодится. Слушай, а может, ты того – курьер? – И он на коробочку мою показал.
– Да нет. Я Юджин…
– А чего тогда там у тебя? Чего ты с барахлом под мышкой по улицам таскаешься? Может, тебя из-за груза прижали? Трансферы этим делом тоже промышляют. Если у тебя порошок, могут и пощекотать, точно,– и стал на меня смотреть пристально.
Тогда я сказал, что это просто личные вещи. И почему-то смутился. Будто обманул его.
– Ну как хочешь,– немного обиделся парень. Помолчал.– Тебе на улицу никак сейчас. Засекут. Или копы словят, или на бригаду какую нарвешься. Одно слово – мясо. Ты вот что: хату мою оплатишь – пригляжу за тобой. Идет?
И мне показалось, что Васу мне помощь предложил. Не разобрал, какую именно, но то, что он не злой,– это точно. Все вокруг не слишком меня любят. Я заметил: всегда мне злые люди встречаются. Но иногда попадаются добрые. И тогда становится не так грустно. Всюду можно встретить человека, что тебе помощь предложит. Даже когда не ждешь. Отчего так, я не знаю. Но это здорово. И я кивнул. И мы взяли этот «мотороллер» и понесли куда-то вверх по лестнице. И пока шли, я все думал, что буду стараться всем помогать. Попадет кто-нибудь в беду, а я ему помогу. И человек про меня будет думать хорошее. Мне нравится, когда про меня так думают. Мне тогда самому становится здорово – словами не описать. А Васу по дороге все говорил:
– Смотрящему отстегнуть надо. Это перво-наперво. Много не надо, а то подумает, что ты крутой перец, не отмажешься. Потом «ящерицам» – они этот район держат. Они чужих не любят, но коли баблом поделишься, мешать не станут. И чужих не пустят. Потом мусорам. Те пожаднее, ежели дашь раз, будут все время цепляться, пока все не вытянут. И не дать нельзя. Враз дубинкой ткнут и в камеру. А оттуда трансферам продадут. Тут у нас бизнес круто замешан.
А я ни слова не понимал. Только под ноги смотрел. Темно тут было. И еще – болело все. И руки, и ноги. И голова. Когда к дверям пришли, оказалось, что у меня все кулаки в кровь сбиты.
– Вот тут я и живу. Нравится хата? – Так Васу сказал, когда мы в дверь вошли. Под самой крышей. Даже слышно было, как над головой дождь шумел.
И я огляделся. Непривычно тут все как-то. Стен нет, один только потолок, и тот наклонный. На полу кровать, совсем как у меня дома, только без ножек. В углу большой визор. За прозрачной шторкой душ. Мягкая солома какая-то на полу. Это ковер такой странный. И узкое окно вверху. А из окна видны дома. И дождевая вода по стеклам струится. Я подошел к окну и носом к стеклу прижался. Совсем как у себя дома. Стекло холодное было. Такое привычное.
– Нравится,– так я ему ответил.
