Все–таки странная логика у людей. Иногда мне кажется – довольно противоречивая. Объекты с такими явно выраженными нарушениями базовой программы не должны функционировать в принципе. Тем не менее, они работают, и даже создают гораздо более совершенные и рациональные объекты. Вроде меня. Я все чаще задумываюсь над этим, и никак не могу найти решения. Не хватает данных. Поэтому я продолжаю наблюдения.
Глава 3. Да здравствует Дженис Джоплин!
Сегодня я снова ходил за мороженым. Потому что Ахмад сегодня не работает. Там сегодня другой парень, веселый и черный, как уголь. Я, правда, не помню, что такое «уголь», но знаю, что это что-то черное. Продавец называет меня «мистер Уэллс», а я его – Олодумаре. Язык сломаешь, пока выговоришь. Поэтому я часто называю его просто – Ол. Он не обижается. Всегда помогает выбрать мне самый вкусный рожок. Ол отлично разбирается в мороженом.
– Возьмите вот это, мистер Уэллс, – Ол показывает мне на огромный вафельный рожок с орехами. – Для вас со скидкой.
Я не могу отвести взгляда от этого чуда. Киваю, как завороженный. Рот мой наполняется слюной в предвкушении пира. Я все равно не знаю, что такое скидка. Обычно я протягиваю продавцу висящий на шее брелок, который все называют «жетоном». Продавец сует его куда-то, а потом складывает продукты в пакет. Так я и совершаю свои покупки.
– Приятного аппетита, мистер Уэллс.
– Спасибо, Ол, – вежливо отвечаю я.
– И чего ты с этим придурком возишься? – ворчит толстошеий мужчина. – Житья от этих дебилов нет!
Ответа я уже не слышу – дверь закрывается за моей спиной. Весь в предвкушении, я срываю обертки и впиваюсь зубами в хрустящее чудо. Мороженое настолько вкусное, что я ни на что не обращаю внимания. Люди обходят меня стороной. А когда в руке остается крохотный вафельный огрызок, из-за спины слышится тот же желчный голос:
– Дай пройти, идиот!
Я недоуменно оглядываюсь. Улица вокруг пуста, только одна машина стоит у обочины напротив. Те несколько человек, что идут по тротуару, довольно далеко от нас. В общем, места хватает. Но разозленному мужчине с пакетом в руках почему-то хочется пройти именно там, где стою я.
Прохожие старательно не обращают на нас внимания. Я вытираю губы платком и улыбаюсь, как учил меня Генри.
– Он еще скалится, недоумок! – мужчина грубо толкает меня, так что остатки мороженого падают на тротуар.
Мужчина с бычьей шеей, что-то злобно бурча, уходит по своим делам, а я тем временем раздумываю, как бы мне получить еще одну порцию. Генри часто говорит, что больше одного мороженого в день мне не полагается. А еще мне очень обидно, ведь хрустящий хвостик – всегда самый лакомый кусочек.
Но я не подаю вида.
Внезапно откуда-то доносится музыка и я сразу забываю про мороженое. Музыка эта очень необычна. Слышится чуточку хриплый женский голос, от которого почему-то щемит в груди. Вот только слов никак не разобрать.
Потом из машины выбирается человек в пятнистой одежде. Он догоняет мужчину, которому мало дороги, берет его за руку и останавливает. Потом они о чем-то говорят – я не слышу, о чем именно, потому что музыка из распахнутой дверцы заглушает все звуки. Я слушаю ее, раскрыв рот. Обязательно заведу такую у себя дома. Если снова не забуду, конечно.
И еще человек в зеленой одежде улыбается. Когда я вижу его улыбку, то понимаю, что ему вовсе не весело. От этой улыбки хочется куда-нибудь спрятаться. Мне становится не по себе, я переминаюсь с ноги на ногу ожидая, когда он уйдет с дороги и я смогу юркнуть в свою калитку. А пока мне приходится ждать.
Внезапно человек в высоких ботинках толкает мужчину и тот роняет пакет с продуктами. Красивые яблоки катятся по тротуару. Одно подкатывается к моим ногам. Яблоки я тоже люблю, но понимаю, что это – чужое. Я поднимаю его и несу мужчине с красной шеей.
– Это ваше, мистер.
Тот смотрит на меня, как будто увидел впервые. Человек в зеленом что-то сделал с ним, потому что мужчина размазывает по лицу кровь.
– Возьмите, мистер, – снова говорю я.
– Бери, чего уставился! – угрожающе произносит человек в зеленом.
Мужчина хватает яблоко. Его лицо перекошено от ненависти. И что я ему такого сделал? Это ведь не я вывалял в пыли его продукты.
– Ты запомни, сволочь: этот парень таким стал, чтобы ты пил и жрал в свое удовольствие, – говорит человек в высоких ботинках.
Мужчина сопит разбитым носом.
– Я свои права знаю. Вам это так не сойдет.
И тогда человек в форме бьет его ногой, да так, что ворчливый отлетает, словно мячик. Я видел: по визору иногда так дерутся. Генри говорит, что по-настоящему так не получится. И что это бывает только в кино. Наверное, этот человек работает в кино, так я понимаю.
– С вами все в порядке, сэр? – спрашивает парень в пятнистом.
Я не знаю, что ему ответить. Может быть, он хочет со мной познакомиться?
– Меня зовут Юджин Уэллс. Я здесь живу, – и показываю рукой на свой дом, чья крыша торчит из-за беленого заборчика в квартале от нас.
Тем временем, мужчина с красной шеей, забыв про яблоки, тяжело поднимается и бредет прочь.
