Пока он говорил это, бледные щеки окрасил легкий румянец, какой бывает от снежного ветра. Руки, украшенные ритуальными шрамами, он демонстративно скрестил на груди, давая понять, что намерения ломарца непоколебимы и обсуждаться другими не могут.
Рядом с ним послышался новый голос. Тихий и вкрадчивый, принадлежащий невысокому мужчине, с ног до головы закрытому синей тканью жителей Зара. В единственной открытой щели на лице блестели яркие, серебристые глаза.
— Я не предполагал служить иным и не желаю вступать в культы, но готов стать заботливым мужем для царицы. На родине меня обучили всему, что может потребоваться для этого: от боевых искусств, до работы по дому.
Корнелиус злобно усмехнулся, посмотрев на зарца с отвращением.
— Оскоплению тебя тоже учили?
— Лекарское дело мне тоже под силу.
Ему тут же ответила будущая царица, благосклонно кивнув головой:
— Мой благоверный супруг, я понимаю и принимаю твою позицию, ты волен молиться своим богам и проводить свои ритуалы.
— Спасибо.
Взгляд Фоули переместился на следующего мужчину в шеренге. Он был тоже невысок, но крепок. Не отличался красотой, но загрубевшие ладони и узловатые пальцы говорили о немалом трудолюбии. Лысая голова и глубоко посаженные глаза невольно ассоциировались с воловьим хмурым взглядом.
— Большую часть жизни я провел рабом, в нелегком труде прокладывая себе путь к знаниям и власти, но после смены глав у меня ничего не осталось, даже семьи. Жизнь здесь мне кажется долгожданным отдыхом, будто Высшие услышали наконец мои молитвы, обращенные к ним.
— Неужели тебя тоже не волнует ритуал?!
— Ерунда, лишь скромная плата.
Недовольно сплюнув кровь, Фоули повернулся к последнему из мужей. Высоченному, плечистому, сильному оборотню, обросшему густой коричневой бородой. Возвышаясь над остальными, он добродушно улыбался, слушая чужие рассказы, и едва дошла его очередь, с жаром поддержал супругов.
— Это и платой не назовешь!
— Но как же потомство? Как же дети?
— Ха! У меня их шесть! Шесть! От двух жен близняшек. Такие они милые были, когда я их впервые увидел, так делить и выбирать не хотел, что взял обеих в жены и ни разу не пожалел, хотя лисиц хитрее них даже представить сложно. Старший вот, детиной вымахал, чуть ли не с меня ростом, и вызов мне бросил, место хэрсира занять захотел, а я и не стал противиться. Что мне за власть цепляться? Я не молод, и сын у меня хоть куда, пора ему ответственность брать за свое поселение, учиться быть вожаком, а то мамки совсем разбаловали.
— Неужели ты даже скучать по ним не будешь? Переживать?
— С чего бы? Они в Лунде и без меня разберутся, а надо будет, сядут на торговый корабль и приплывут повидаться. Я им еще и Ориаб покажу заодно, никто из оборотней поди не видел такой красоты, а уж что говорить о местных фруктах и еде. Чую, после оскопления понадобится пара слуг, чтобы катать меня по коридорам, сам я ни за что не стану сдерживаться в десертах.
Выслушав его, Ма усмехнулась, с теплотой смотря на оборотня, кажется, он нравился ей больше остальных, и мужчина явно отвечал ей тем же, почти не сводя глаз с будущей царицы. Их настолько сильно тянуло друг к другу, что мне стало неловко даже просто находиться рядом, переглядки супругов всё больше походили на что-то исключительно интимное. Сгорая от стыда, я уговаривала себя ни в коем случае не представлять их вместе, хотя пара выходила просто потрясающая.
Интересно, знает ли этот оборотень Вильгельма? Если подумать, то Лунд совсем рядом с ним…
Ухватившись за призрачную надежду, я, чуть наклонившись к Ифе, постаралась спросить ее как можно тише:
— А можно мне поговорить с ним?
— Зачем?
— Мне кажется, он может быть знаком с моим другом.
— Хм…
Прикусив губу, культистка задумчиво посмотрела на оборотня. Знакомство с Фоули формально было закончено, Ма отдала распоряжение ломарцу по имени Алос, чтобы тот проводил нового мужа в спальни. При всей своей язвительности и силе, у Корнелиуса не было никакого шанса противостоять поклоннику иных.
— Я это так просто не оставлю!
— Ты еще можешь вернуться на родину и объявить себя бесхребетным трусом, который отказался помогать собственной стране.
Ломарец грубо схватил Фоули за плечо и, крепко стиснув, дернул за собой в коридор. Ма не без удовольствия проводила их взглядом и, кивнув остальным мужьям, направилась в соседний проход, укрытый золотыми занавесями. Видя, как оборотень уходит, я вновь повернулась к Ифе, вцепившись в ее руку.
— Пожалуйста…
— Благодетельная Ма! Будущая царица! Позвольте попросить вас о милости.
Ткнув меня локтем в бок, культистка поклонилась, а я поспешно повторила жест за ней. В отличии от панибратского отношения с Кибелой, обращение к новой властительнице Ориаба у Ифе было нарочито вежливым и отстраненным, будто девушки не контактировали ранее. Удивленно изогнув бровь, Ма остановилась, смотря на нас так, будто видела впервые.
— Да, что ты хотела, жрица моря?
— Позвольте моей гостье встретиться с одним из ваших супругов, чтобы уточнить дела в Тирио.
— М-м-м, и кто тут у нас?
— Ветвь первого древа.
