Путешествие к муравьям полностью

Но, как это всегда бывает в жизни, существуют наглядные исключения. Королевы фараонова муравья Monomorium pharaonis (крошечного тропического вида, который живёт в стенах человеческих домов по всему миру) обладают самой короткой продолжительностью жизни – всего около трёх месяцев. Большие диффузные колонии постоянно производят новых маток, которые спариваются со своими братьями и кузенами мужского пола в гнезде, а затем остаются на месте, чтобы стать частью репродуктивной системы. При такой стратегии колонии потенциально бессмертны. Они также могут воспроизводить себя простым делением: одна группа отделяется и уходит, сопровождая одну или несколько фертильных королев. Благодаря такой тактике фараонов муравей способен пробираться в багаж и путешествовать в отдалённые места – например, больницу в Лондоне или дом в пригороде Чикаго – и процветать там, не отправляя своих королев и самцов в брачные полёты.

Почему не все виды муравьёв используют одинаковый путь к бессмертию колонии? Возможно, потому что ценой за это станет инбридинг, который влечёт за собой существенное повышение риска смерти и бесплодия. Кроме того, особи после близкородственного скрещивания хуже адаптируются к изменениям окружающей среды. Лишь немногие виды, такие как фараонов муравей, занимают нишу, где полученное экологическое преимущество нивелирует генетические затраты. Если это объяснение верно, мы можем сделать вывод, что у большинства видов муравьёв старые колонии умирают, чтобы рождение новых проходило более безопасно.

Колонии со множеством фертильных королев не только обладают потенциалом бессмертия, но и могут вырасти до огромных размеров. Например, колонии фараонова муравья в стенах больниц и офисных зданий могут содержать несколько миллионов рабочих. Они формируют то, что можно назвать суперколонией[20], сущностью теоретически неограниченного размера. В северной умеренной климатической зоне муравьи рода Formica образуют суперколонии в муравейниках-куполах, разбросанных по огромной территории. Девственные королевы обычно возвращаются в одно из этих гнёзд вскоре после спаривания, в то время как новые гнёзда создаются путем эмиграции нескольких фертильных королев в сопровождении рабочих. Результатом всего этого является обширная связь социальных единиц, которые могут размножаться и расти самостоятельно, между которыми свободно перемещаются рабочие, используя для ориентации запах на тропах, соединяющих гнёзда. Одна из таких суперколоний – Formica lugubris в швейцарском кантоне Юра, нанесённая на карту в 1980 году Дэниелом Чериксом и сохранившаяся до наших дней, – занимает площадь более 25 гектаров (62 акра). Она насчитывает миллионы рабочих и королев. В 1979 году Сэйго Хигаси и Кацусукэ Ямаути описали суперколонию Formica yessensis, безусловно, крупнейшее из когда-либо зарегистрированных на сегодняшний день животных сообществ – она занимает 270 гектаров (675 акров) низменности Исикари на Хоккайдо, на побережье Японского моря. В ней обитает около 306 миллионов рабочих и 1 миллион королев, которые живут в 45 000 взаимосвязанных гнёзд. Какими бы пугающими ни казались подобные примеры, они всё же встречаются довольно редко. Но говорит ли нам это что-нибудь о путях развития муравьиной империи?

Изучение африканских муравьёв-портных – одно из самых захватывающих наших приключений – началось, когда колония насекомых захватила кабинет Уилсона. В 1975 году наши коллеги Кэтлин Хортон и Роберт Зильберглид привезли муравьёв из Кении. Поймать целую колонию и её королеву – непростая задача, и позже мы объясним почему. Хортон и Зильберглид нашли молодую колонию в ветвях небольшого грейпфрутового дерева, срезали и упаковали весь муравейник, оставшись почти невредимыми. Поместив колонию в контейнер, плотно обклеенный липкой лентой, они привезли её в США ручной кладью.

Уилсон открыл коробку, поставил её на стол у дальней стены кабинета и сел за свой собственный, чтобы разобрать письма и ответить на телефонные звонки. Через два часа он заметил за кучей бумаг расползшуюся группу муравьёв-портных, которая приближалась с дальнего края стола. Они осторожно подходили к нему, следя за каждым движением – ярко-жёлтые, большеглазые, размером с ластик на конце карандаша.

Когда Уилсон наклонился, чтобы рассмотреть их поближе, муравьи не только не отступили, но и сами проявили интерес – антенны зашевелились, брюшки приподнялись, а мандибулы широко раскрылись в характерном угрожающем жесте. Позднее Хёлльдоблер сфотографировал аналогичную позу, и кадр поместили на обложку нашей энциклопедии «The Ants», вышедшей в 1990 году.

Энтомологи не привыкли, чтобы животные в миллион раз меньше их размером проявляли такую самоуверенность, граничащую с высокомерием. Однако подобное хладнокровие только придаёт очарования африканским муравьям-портным, также известным под научным названием Oecophylla longinoda.