Эдинбург, если смотреть, на него с этой дороги, имеет вид непривлекательный; ясно нельзя было разглядеть верхнюю часть города и замок, который, вследствие излучин дороги, показывал нам отдельные шпицы и башни, как бы поднимавшиеся над развалинами какого-то огромного здания. Дворец Холпруд стоит по левую руку при въезде в Канонгейт. Эта улица идет к воротам, называемым Нетербау, которые уже сломаны, и простирается на добрую милю от подножия до самой вершины холма, на котором величественно стоит замок. В рассуждении прекрасной ее мостовой, широты высоких домов по обе ее стороны, улица эта, несомненно, могла бы почитаться одной из самых красивых улиц Европы, ежели бы почему-то посредине ее не сгрудилось множество жалких домишек подобно тому, как Миддл-роу на Холборне[149].
Город лежит на двух холмах и в лощине меж ними и, невзирая на его недостатки, вполне может сойти за столицу небольшого королевства. В нем много жителей, и он наполнен стуком карет и повозок. Сколько я мог заметить, в съестных припасах здесь недостатка нет. Говядина и баранина здесь не хуже валлийской, море снабжает рыбой в избытке, хлеб отменно хорош, вода превосходна, хотя, опасаюсь, ее не хватает для соблюдения чистоты и для других нужд; признать надобно, что шотландцы не очень о сем заботятся. Вода доставляется с близлежащей горы по свинцовым трубам в водоем на Кестл Хилл, откуда распределяется также по трубам в разные части города. Отсюда мужчины и женщины тащат ее на спине в бочонках вверх по лестницам на второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой и восьмой этажи для нужд отдельных семейств. На каждом этаже живет семейство, лестница у них общая и частенько бывает весьма грязная; надлежит ходить по ней осмотрительно, если не хочешь замочить башмаков. Но нет ничего разительнее контраста между тем, что находишь снаружи и внутри жилищ, ибо здешние хозяйки прежде всего пекутся об опрятности и украшении своего жилья, точно хотят отвести от себя обвинения и переложить их на всех остальных.
Вы не можете не знать здешнего обычая выливать нечистоты ночью в известные часы прямо из окошек на улицу, подобно тому как это делают в Испании, Португалии и в некоторых городах Франции и Италии; с этим обычаем я не могу примириться, и хотя мусорщики весьма старательно убирают на рассвете сию гадость, но все же остается ее немало, чтобы оскорблять глаз и другие органы чувств тех людей, у которых привычка не убила деликатности.
Но здешние жители нечувствительны к таким впечатлениям и воображают, будто выказываемое нами отвращение не что иное, как притворство: следовало бы им сжалиться над иностранцами, непривычными к такого рода страданиям, да поразмыслить, не достойнее ли будет сделать усилия, дабы избавиться от упреков, которыми их награждают по сему поводу соседи.
Что касается до удивительной высоты здешних домов, то это нелепо по многим причинам; но одна из них прямо приводит меня в ужас, ибо в случае пожара в нижних этажах, когда общая лестница станет непроходима, положение семейств, живущих наверху, поистине ужасно. Чтобы предотвратить страшные последствия такого несчастного случая, надлежало бы сделать на каждом этаже двери из одного дома в другой, через которые жильцы смогли бы бежать от такой беды. Однако мы видим, как сила привычки повсюду одерживает верх над благоразумием и бесспорной выгодой.
Ежедневно, от часу до двух часов дня, жители Эдинбурга, занятые торговлей, и даже люди благородного происхождения стоят толпами на улице в том месте, где прежде была красивая, готической архитектуры, рыночная часовня, которую ныне, кстати сказать, можно увидеть неподалеку, в саду лорда Сомервилла; так вот толпа людей стоит прямо посреди улицы только по привычке, вместо того чтобы пройти несколько шагов до биржи, которая всегда пустует, либо до огороженной площади перед парламентом, украшенной превосходной конной статуей короля Карла II. Толпа эта собирается здесь послушать игру колоколов на стоящей поблизости колокольне. Колокола эти хорошо подобраны, музыкант, получающий жалованье от города, играет на них неплохо, и слушать их приятно, особливо поражают они слух чужестранца.
Гостиницы в Эдинбурге похуже, чем в Лондоне, но при помощи одного достойного джентльмена, коему меня препоручили, мы наняли хорошее помещение у одной вдовы благородного происхождения, миссис Локарт; тут я и останусь, покуда не осмотрю всего достойного внимания в сей столице и в окрестностях.
Начинаю чувствовать благие последствия путешествия. Ем, как простой фермер, сплю с полуночи до восьми часов утра без просыпу и наслаждаюсь ровным расположением духа, ни вялости, ни возбуждения не чувствую. Но каким бы приливам и отливам ни подвергалось мое душевное состояние, сердце мое не устанет возвещать о том, что я, любезный Льюис, пребываю вашим преданным другом и слугой
Эдинбург, 18 июля
Милая Мэри!
