Я понял, что ей от меня нужно, и зашел. Остановившись наверху лестницы, на маленькой площадке, покрытой ковром, я обернулся и посмотрел на нее.
— Сиди там, — сказала она, закрыла дверь, и сразу стало темно.
Я спустился вниз по скрипящим деревянным ступенькам. Я редко бывал в подвале и чувствовал здесь запах новых интересных вещей, которые я хотел бы исследовать. Исследовать и, возможно, попробовать на вкус.
Хотя дневной свет в подвал почти не проникал, стены и углы изобиловали густыми влажными ароматами. На деревянных полках стояли заплесневелые бутылки, а картонная коробка, мягкая от сырости, была полна одежды, пропитанной смесью чудесных запахов детей, побывавших на Ферме за все эти годы. Я сделал глубокий вдох, вспоминая, как бегал по траве летом и нырял в сугробы зимой.
Ароматы — ароматами, а вот с точки зрения съедобности ничего интересного здесь не оказалось.
Через некоторое время я услышал легко узнаваемый звук машины Ханны. Щелчок, и дверь в подвал открылась.
— Малыш! Иди сюда, быстро! — рявкнула Глория.
Я торопливо пошел к лестнице, но споткнулся в темноте, и острая боль пронзила мою левую заднюю лапу. Я остановился и посмотрел на силуэт Глории, видневшийся в дверном проеме. Я хотел, чтобы она меня успокоила.
— Я сказала, иди сюда! — повторила Глория громче.
Сделав следующий шаг, я тихонько заскулил.
— Ну давай уже. — Глория сделала два шага вниз и потянулась ко мне.
Мне не очень хотелось ощутить руку Глории на своей шерсти: я знал, что она злится на меня за что-то, поэтому я отшатнулся.
— Где вы все? — донесся сверху голос Ханны.
Я ускорил шаг, ноге было уже лучше. Глория повернулась к выходу, и вместе с ней мы вышли на кухню.
— Глория, — обратилась Ханна. Она поставила на пол бумажные пакеты, и я подошел к ней, виляя хвостом. — Где Клэрити?
— Мне наконец-то удалось ее уложить.
— Что ты делала в подвале?
— Я… я искала вино.
— Ты была там? Внизу? — Ханна опустила руку, и я обнюхал ее, чувствуя запах чего-то сладкого. Хорошо, что она вернулась домой.
— Я думала, это винный подвал.
— У нас есть немного вина на кухне, в шкафчике под тостером. — Ханна смотрела на меня, и я вилял хвостом. — Малыш, ты что, хромаешь?
Я сел. Ханна отошла на несколько шагов и позвала меня, я подошел.
— Тебе не кажется, что он хромает? — спросила Ханна.
— Откуда мне знать, — сказала Глория. — Моя компетенция — дети, а не собаки.
— Малыш, та поранил лапу? — Я завилял хвостом, довольный, что мне уделяют внимание. Ханна нагнулась и поцеловала меня в лоб, а я лизнул ее в ответ.
— Ох, ты не попробовала печенье? — спросила она.
— Мне нельзя печенье, — презрительно ответила Глория. Я никогда раньше не слышал, чтобы слово «печенье» произносили с такой брезгливостью.
Ханна ничего не ответила, просто вздохнула, начав выкладывать покупки из пакетов. Иногда, вернувшись домой, она приносила мне косточку, однако сегодня, очевидно, ей не удалось раздобыть ни одной. Я пристально смотрел на нее — а вдруг ошибся.
— Я не хочу, чтобы и Клэрити их ела, — сказала Глория после минутного молчания. — Она и так пухленькая.
Ханна рассмеялась, а потом замолчала.
— Ты серьезно?
— Конечно, серьезно.
После секундной паузы Ханна вернулась к пакетам с продуктами.
— Хорошо, Глория, — тихо сказала она.
Прошло несколько дней, Глория сидела на солнце перед домом, придвинув колени к груди. Между пальцами ее ног были воткнуты пушистые шарики, и она прикасалась к пальцам малюсенькой палочкой, которая пахла так едко, что слезились глаза.
После прикосновения палочки каждый палец становился темнее.
Запах был таким мощным, что даже смог перебить странный привкус у меня во рту, который с каждым днем усиливался.
Клэрити возилась с игрушкой, а потом встала и нетвердой походкой пошла прочь.
Я посмотрел на Глорию, которая, прищурившись, сосредоточилась на пальцах ног.
— Клэрити, не уходи далеко, — отсутствующим тоном произнесла Глория.
За те несколько дней, которые Клэрити провела на Ферме, ее медленная неуверенная поступь, которая частенько заставляла девочку оказываться на четвереньках, превратилась в шуструю походку. Клэрити целеустремленно направилась к сараю, и я последовал за ней, размышляя, что же делать.
В сарае жил конь по имени Трой. Когда Итан был жив, он, бывало, катался на нем верхом, и я не очень-то одобрял это, потому что кони не такие надежные, как собаки. Однажды в молодости Итан упал с лошади, а ведь с собаки никто никогда не падал. Даже Ханна никогда не каталась верхом на Трое.
Мы с Клэрити зашли в сарай, и я услышал, как Трой фыркнул, почувствовав наше присутствие. В воздухе стоял запах сена и лошади. Клэрити промаршировала прямиком к вольеру, в котором жил Трой. Он тряхнул головой и опять фыркнул. Клэрити потянулась к прутьям двери вольера и вцепилась в них своими маленькими ручками.
— Лосадка! — с восхищением воскликнула она, пританцовывая от восторга.
Я чувствовал нарастающее напряжение Троя. Конь не очень-то меня любил, мое присутствие в сарае заставляло его нервничать. Клэрити просунула ручку между прутьев, чтобы погладить Троя, но тот отшатнулся.
