Тихая и размеренная жизнь фермера Хальсанда и семьи его — супруги, Миры, и троих детишек — завершилась с прибытием ко двору, приютившемуся на самой границе Чумных Земель, отряда вооруженных всадников.
"Эй, ты!" — высокомерно обратился к вышедшему навстречу незваным гостям селянину молодой человек, бывший лидером отряда. — "Нам нужен владелец этих… "владений". Последнее слово он произнес брезгливо, будто выплюнул. "Это я", — настороженно отвечал Хальсанд, рассматривая визитеров: троих людей, дворфа и Ночного эльфа. "Действительно", — дворянин смерил его презрительным взглядом. — "Мы приехали издалека и хотим остановиться на ночлег, желательно в постелях, от которых не пахнет скотом". "Думаю, это он о тебе, Сиарин", — шепнул эльф дворфу, и тот задохнулся от возмущения, не нашелся, что ответить на это.
"Боюсь, живу я очень скромно", — развел руками Хальсанд. — "У нас лишь одна кровать для меня с супругой, и циновка для детишек. Помимо этого, есть сарай для вола. Если вы удовольствуетесь этим…" "Сарай?!" — задохнулся от возмущения дворянин. — "Селянин, да ты знаешь хоть, кто я такой?! Я…" "…благодарен за твое предложение", — оборвал заносчивого юнца чернобородый воитель, и дворянин бросил на него яростный взгляд. — "Мы с радостью переночуем в сарае".
Хальсанд наказал жене приготовить обед для гостей, и чернобородый благодарно склонил голову. "Ты слишком щедр, сир", — молвил он, — "но мы не можем позволить себе отягощать вас своим присутствием". Терпение дворянина лопнуло. "Хватит!" — выкрикнул он. — "Я здесь главный. И я решаю, что лучше для нашего отряда". Воин смерил его тяжелым взглядом, и юнец осекся, осознав, что, быть может, уже перешел грань дозволенного. "Для тебя будет лучше, если ты оставишь такой тон, когда говоришь со мной, дворянин", — процедил чернобородый, намеренно назвав спутника не по имени, а подчеркнув его социальный класс. — "Здесь нет твоего отца, который остановил бы мой молот. Так?"
"Пожалуйста… Я настаиваю на том, чтобы вы отобедали с нами вечером", — встал между ними селянин, видя, что дело принимает дурной оборот. — "Мы будем только рады… верно, Мира?" "Конечно", — улыбнулась его супруга. — "У меня уж и суп закипел. Заходите, господа, и чувствуйте себя, как дома…"
Спешившись, усталые путники устремились вслед за хозяйкой; чернобородый же задержался подле фермера. "Я хочу извиниться за наше поведение перед твоими малышами", — тепло улыбнулся он Хальсанду. — "Чем дольше длится наше странствие, тем хуже становится нрав. Не говоря уже о том, что у меня с Маддоксом… разные взгляды на жизнь". "Правда? А я и не заметил", — отшутился селянин, и воин, хохотнув, протянул ему руку. "Меня зовут Торн", — представился он, и Хальсанд ответил на рукопожатие.
Позже, когда гости расположились за столом в домишке фермера и отведали стряпню Миры, пришло время для историй."…Так мы и стояли в вонючем болоте, окружавшем храм Аталь'Хаккар", — рассказывал дворф, — "а на нас неслись четверо жрецов Аталь'ай. Я воздел свой топор и приказал остальным атаковать!" "Верно…" — подмигнул товарищу эльф, и тот надулся, ожидая очередного подвоха. — "Только не припомню, чтобы прозвучало это храбро. Больше было похоже на "спаси меня, Лелиор, большие плохие тролли сейчас меня съедят!" Детишки Хальсанда расхохотались под одобрительным взглядом эльфа, а побагровевший дворф не знал, кого из них он хочет придушить больше — зачинщика или эту хихикающую мелюзгу.
"Он просто злится, потому что мать его — наполовину тролльчиха", — решил воздать должное Лелиору Сиарин, указав на него корявым пальцем. — "Поглядите на эти уши и попробуйте только сказать, что он не похож как две капли воды на одну из этих болотных тварей!" "По крайней мере, у меня была мать", — рассмеялся эльф, ничуть не обидевшись на неуклюжую шутку. — "А вот ты у нас — отродье…"
"Прекрати, Лелиор", — оборвал развеселившегося Ночного эльфа Торн, — "я полагаю, эти добрые люди не хотели бы, чтобы ты вводил в уши их детям столь "цветастые" выражения". "О, я думаю, от отца они слышат куда худшие слова, когда тот пытается сдвинуть с места нашего вола", — улыбнулась Мира. "Не напоминай мне об этом упрямом животном", — тяжело вздохнул Хальсанд. — "Я бы давно приготовил из него похлебку, если бы не нужно было бороновать эту проклятую, твердую, как камень, землю".
"Кстати, насчет этого…" — начал Торн. — "Прости, Хальсанд… но мне кажется, что земля здесь несколько… неплодородна…" "Еще слабо сказано", — вздохнул фермер. — "Пустынна! Я бы еще сразился с ней, коль бы сумел наскрести деньжат на мало-мальски сносный плуг, но пока что все попытки разбиваются о необходимость латать протекающую крышу да кормить семью. Это как пытаться остановить воду, текущую сквозь пробитую плотину… Закрыл одну дыру — появилось три новых…"
