Избитый, истекающий кровью, с серьезно надорванным и искривленным крылом, Ларон сделал круг, наблюдая за битвой гигантов, которые вздымали фейерверки брызг. Капли эти холодили кожу, а вскоре ящерица исчезла в глубине океана. Ему надо было лететь дальше. «Это напоминает мне недавнее прошлое, долгое путешествие по морю», – подумал он, чувствуя, как солнце вновь сушит его кожу. Постепенно все его мысли сосредоточивались на одном: чудовищной жажде, скорой гибели, мучительной слабости, бесконечности океана…
Ларон открыл глаза и увидел Ивендель, которая развязывала кожаные ремни. Когда он смог сесть, оказалось, что он совсем истощен и едва не падает, так что Ивендель пришлось поддержать его, пока он не ощутил центр равновесия.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она, а он попытался встать и сделать несколько шагов.
– Мне кажется, что у меня никогда раньше не было ног, госпожа ректор. Что все это значит?
– Ты осваивал основы самоконтроля. В моей академии разработаны особые технические приемы, им можно научиться самостоятельно, без помощи наставника.
– Так я именно этому и учился? – спросил он, вспоминая недавнее обретение нового опыта в общении с Пеллиен, а еще ранее – одинокие сексуальные опыты с собственным, внезапно ожившим телом.
– Лишь в малой степени, – сурово ответила Ивендель.
– Что это значит?
– Твоя девственность частично прочитывалась. Опиши, что ты видел и чувствовал.
Ларон рассказал. Ивендель внимательно, невозмутимо слушала, пока он не закончил повествование.
– Ну что же, ты был прав, море является аналогом секса. Опасности, отвлекающие объекты – это то, чего следует избегать девственнику. Аллегорией истинного пути для девственника является особый объект. В твоем случае это была ящерица.
– Что?
– Ты прекрасно слышал. У тебя не должно было быть страха перед безбрачием, воплощенным в образе ящерицы, потому что у тебя нет иного опыта. Люди, имевшие ранее сексуальные контакты, сразу бросаются в глубину океана, не опасаясь морского дракона. Но это напрямую противоречит приказу лететь.
– Я… я не совсем понимаю. Предполагалось, что меня должны съесть?
– Предполагалось, что тебя съест правильный хищник, то есть ящерица. Ты бы напитал ее тело, как это бывает, когда человек становится членом религиозного или магического ордена, которому он дарует свою силу. Более великое и значительней тело включает тебя, позволяя лететь, а если ты летишь в одиночку, рано или поздно рухнешь от усталости и истощения. Должно быть, ты гораздо ближе подошел к потере невинности, чем то следует согласно правилам обучения и подготовки к посвящению. Но все же ты удержался на самом краю. Имеющие сексуальный опыт окунаются в воду, чтобы освежиться, считая, что действуют во имя сохранения способности к полету. Но команда была ясна: «улетай», а не сохраняй способность к полету. Брызги, которые ты поднимал, касание волн – все это аналогия флирта с океаном без погружения в его пучину. До сих пор никто не совершал полет, оставаясь не съеденным, но ты летел до самого конца, так что ты прошел испытание. Что ты сможешь сделать в следующий раз, когда попытаешься применить на практике полученные навыки, – вот что интересно. Но это уже твое личное дело: чем и с кем ты будешь заниматься.
– Понятно, – кивнул Ларон, испытывая некоторую неловкость. – И в каком статусе меня выпустят из академии?
– Не связанный ни с одним кругом колдун девятого уровня посвящения. Теперь ты научился контролировать свои силы, так что всю оставшуюся жизнь сможешь пользоваться ими. Их нельзя потерять.
– А если бы я не был девственником?
– Я бы заметила. Это всегда очевидно.
– Ого.
Ларон принял к сведению слова ректора и задумался. Его оценивали по каким-то неизвестным стандартам и признали годным. Ему было немного стыдно, в том числе и за огонь, который он запалил перед дверью академии в ту первую ночь. Внезапно все сомнения покинули его.
– Высокоученая госпожа ректор, вы слышали когда-нибудь о Пеппарде Угрюмом?
– Да, он проводил эксперименты по установлению границ девственности.
– С дакостианцами.
– Да. И доказал, что девственность так же легко потерять с дакостианцем, как и с представителем любой иной расы.
Ларон вздрогнул. У него екнуло в желудке.
– А что ты можешь сказать о тех, кто верит, что сохранил девственность, хотя и помнит, как совершил сексуальный акт.
– Как глупые дети, которые думают, что могут избежать потери невинности, если будут совершать прелюбодеяние стоя? Это предстоит установить в ходе следующих экспериментов.
Ларон чувствовал, что его предали, обманули. Единственное, что позволило ему пройти последнее испытание, – вера в то, что технически он оставался девственником, а с девушкой своей расы ему предстоит пережить какой-то совершенно иной опыт.
Внезапно Ивендель остановилась, ее губы чуть приоткрылись. Ларон замер.
– Не хочешь ли ты сказать, что проводил своего рода эксперименты, касающиеся сохранения или потери девственности с некоей дакостианкой? – медленно спросила она.
– Я… я… Почему вы так подумали?
– Твои расспросы.