А н н а А н д р е е в н а. Я вас слушаю. Непременно. Я буду через сорок минут. (Положив трубку.) Прекрасный воскресный день! Великая музыка! Чудесное настроение! Я счастлива. Сейчас передохну и разогрею обед. (Возвышенно.) А помнишь бесконечный ритм барабана в Седьмой симфонии Шостаковича? Я наблюдала за тобой. Признайся — Большой зал Консерватории тебя потряс. О, не беспокойся. Я не скажу об этом Пете Коржикову. Даже под пыткой. Я знаю, Петя осудит тебя. Он признает только современные ритмы. Равель — для ископаемых, вроде меня.
В а с я (пародируя Анну Андреевну, с дурашливой высокопарностью). Не надо считать Петю Коржикова балбесом. Петя мой друг. (Услышав телефонный звонок, снял трубку.) Да? (Анне Андреевне.) Опять вас.
А н н а А н д р е е в н а. Я слушаю. Конечно, милый Михаил Федорович, вы абсолютно правы. Я обращу на Машеньку особое внимание. (Кладет трубку.) Машенька — после ангины. Не следует угощать ее мороженым или холодной газированной водой. (Объясняя.) Сегодня я прогуливаю группу детей. Когда-то Соня предложила: бодрые женщины пенсионного возраста по очереди прогуливают жэковских детей. (Загораясь.) На нашей Саяно-Шушенской ГЭС почти все моложе тридцати. И у всех дети. Мириады детей. Сонина инициатива прекрасна. Мы обязаны ее подхватить. Можно привлечь молодых матерей. (Воздев палец.) Идеальная мать — это женщина, обладающая терпением и добротой. Люда Евсикова — идеальная мать. А вот у Коржикова нет ни терпения, ни доброты.
В а с я (с чрезмерным огорчением). Да, Петя Коржиков не идеальная мать.
А н н а А н д р е е в н а (на секунду опешила от неожиданности этого умозаключения, затем рассмеялась). Ты шут. Обыкновенный гороховый шут. (Услышав звонок в прихожей.) Это ко мне. (Выходит.)
В а с я (мгновенно подбегает к телефону, набирает номер). Евсикова, привет. (Очевидно, он немедленно подвергся нападению. Несколько раз раскрывает рот, пытаясь прервать Люду. Бросает трубку. Набирает снова.) Евсикова, если не перестанешь балаболить… (Несколько секунд слушает, бросает трубку. Набирает в третий раз.) Вот теперь умница. Во-первых, на Коржикова не кидайся. Моду взяли: чуть что — Петьку винить. Во-вторых, я шатался не с ним. В Консерватории? Были. Утром? Утром звонил — у тебя занято. Три раза звонил. (Оглянувшись на дверь, таинственно.) Людка, утром я отправился… туда. В Измайлово, куда же еще. Тете Ане сказал, будто в зоопарке с экскурсией был. Не проговорись. Ну, Евсикова, чего расскажу! Там… (Почувствовав появление Анны Андреевны, без перехода.) «Там, на неведомых дорожках, следы невиданных зверей…»
А н н а А н д р е е в н а («деревянным» голосом Буратино). «Избушка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей».
В а с я (оборачивается и видит Анну Андреевну с длинным носом и колпаком Буратино, которая деревянной походкой вышагивает по комнате. Похлопав глазами). Евсикова, подожди. (Кладет трубку.)
А н н а А н д р е е в н а (изображая Буратино). «Руки, ноги, нос торчком, вот так весело живем! Ой-ой-ой! Больше всего на свете я люблю ужасные опасности и страшные приключения». (Изображая Карабаса Барабаса, придерживая у подбородка длинную бороду.) «Проклятые тряпичные игрушки! Жаловаться на меня почтеннейшей публике!» (Рычит.)
В а с я. Знаете, из чего я эту бороду сделал? Из шпагата. Полгода назад. А нос для Буратино сделала Людка. И сшила платье для Мальвины. Она свихнулась на Мальвине. Вызубрила роль, придумала походку, будто она не идет, а плывет по воздуху. Бабушка хотела для малышей поставить в клубе «Золотой ключик». Когда она умерла, я сложил все эти костюмы в мешок и выбросил. Интересно, кому понадобилось подбирать этот хлам?
А н н а А н д р е е в н а (печально). Василий, ты совершил бездушный поступок. Поступок, достойный Пети Коржикова. Для него все, что не имеет практического применения, — хлам или сентиментальная чепуха.
В а с я (кричит). Оставьте Коржикова в покое! Мы говорим о бороде.
