Путешествие на юг полностью

В а л е р к а. «Керчь» зовет. (Кричит за кулисы, подражая тембру пароходного гудка.) Иду-у-у!.. Удачной тебе торговли, Мария Балагуева. Да здравствует усушка и утруска! Да здравствуют гладиолусы но полтиннику штука, на два рубля — пять!

М а ш а. Счастливо и тебе.

В а л е р к а. Салют.

М а ш а (улыбаясь, негромко). Прощай.

В а л е р к а (дойдя до кулис, возвращается). Машка, я надолго, на целую неделю с рыбаками уйду.

Маша кивает.

Врачи сказали: выживет. А отец требует, чтобы я и близко к больничному окну не подходил… Помнишь, ты первый раз в щель приползла? Ты еще сказала, что тебя невзначай и за дурочку можно принять?

М а ш а (улыбаясь). Ага.

В а л е р к а. Так вот: я тебя тогда и принял за нее.

М а ш а. Это мать про меня так говорит.

В а л е р к а. Правильно говорит. Нелепое, думаю, существо. Что на уме, то и на языке. А потом начал до сути твоей доходить. Пригляделся к тебе. Поняла?

М а ш а. Ага.

В а л е р к а. Что ты все «ага» да «ага»! И не улыбайся ты. Это еще не главное. Молчи. И в глаза мне сейчас не смотри.

М а ш а. А куда мне смотреть?

В а л е р к а (взрываясь). На горы! На море! На дерево смотри!

Маша отворачивается. Пауза.

И в общем, всем грубостям, что я тебе за эти дни наговорил, не верь. У меня к тебе теперь отношение такое… Ну, в общем… (Смутился, умолк.)

М а ш а (не оборачиваясь, легко). Полюбил ты меня, да?

В а л е р к а (схватившись за голову). И как язык не отсохнет у тебя — с легкостью такие слова говорить?! А теперь не оборачивайся, покуда я до дерева не дойду. Обернешься — костей не соберешь!

М а ш а (останавливая его). Валера!.. А я ведь знала. Я чувствовала, какое у тебя отношение ко мне.

В а л е р к а (несколько разочарован). Да?

М а ш а. Конечно. Все равно, хоть взглядом, а выдашь себя. Я люблю за мальчишками наблюдение вести.

В а л е р к а. Нет, Машка, определенно в тебе что-то порочное есть.

М а ш а (обернувшись). Искренность во мне есть. И вся недолга.

Пароходный гудок.

В а л е р к а. Я в субботу вернусь.

М а ш а. Ладно.

Валерка отходит.

Валера! А только в субботу не будет меня.

В а л е р к а. В воскресенье после базара приходи.

М а ш а. И в воскресенье не будет. Никогда.

В а л е р к а. На Марс улетишь?

М а ш а (кивает на чемодан). Ты на сейнер, а я на автобус спешу. Через три часа поезд у меня.

В а л е р к а (подходит, смотрит на чемодан). Куда же ты?

М а ш а. Домой.

В а л е р к а. Ты же до конца лета должна была жить.

М а ш а. Я вчера рассказывала — не слушал ты… С бабкой я поругалась.

В а л е р к а. Новости! Что вам с бабкой делить?

М а ш а. Телепат наш жуликом оказался. У дяди твоего деньги стянул.

В а л е р к а (почти с восторгом). Ну да?

М а ш а. Все, что было, стянул. В милицию заявили. Может, поймают его.

В а л е р к а. Так ведь не ты стянула — тебе-то чего уезжать?

М а ш а. А бабка кричать стала, что это, мол, я его в дом привела. Телепата-то. Ну, я тогда не утерпела да бабке и говорю: у Дороховых, мол, ни одного ключа в доме нет, а золото на стол положи — не пропадет. А у вас мыло и то под замком. От людей прячетесь, забор выше дома возвели — вот воры и стекаются к вам. Замки вроде приманки для них. Жаль, говорю, что весь дом не обворовали и вас вместе с поросятами не унесли.

В а л е р к а. Рехнулась! Бабке родной! Ведь ты родню не по достоинствам, ты ее по генеалогическому древу готова любить.

М а ш а. Вчера и билет купила. Завтра к вечеру домой доберусь.

В а л е р к а. Глупо!

Опять нетерпеливые гудки парохода.

(Не повышая голоса.) Да бегу же, бегу… Машка, на моей терраске поселись. Николаю скажи, пусть тебя водит обедать с собой. Разберемся потом.

М а ш а. Да я уже и телеграмму отправила домой. Поеду я. И ты беги — ждут.

В а л е р к а. Абсурд. (Убегает, возвращается.) Выходит, ты и на будущее лето не приедешь сюда?

М а ш а. Почему?

В а л е р к а. Не простит она никогда.

М а ш а. Не простит. (Улыбаясь, как о давно решенном для себя.) А я к тебе приеду. У тебя буду жить.

В а л е р к а (на секунду опешил, потом радостно). Правильно! У нас комнат — как в Ливадийском дворце.

М а ш а. Я хозяйственная. Я маме твоей пригожусь. (Поднимает чемодан.)

Опять нетерпеливые гудки парохода.

В а л е р к а (отступая к кулисам). Адрес оставь.

М а ш а. У тебя под подушкой лежит.

В а л е р к а. Ну, Машка, с тобой не пропадешь.

М а ш а. Так ведь говорю: хозяйственная я.

В а л е р к а (после паузы, потупившись). Ну а ты ко мне как?