Н а т а л ь я П а в л о в н а. Нормальные люди не угоняют машины. Выбор, который вы оставили мне, был невелик. Либо рассказать Алене и Роману, что вы катаете их на угнанной машине, либо заявить в милицию. Я выбрала третье — путешествие на юг.
М и ш а. Еще бы! Вам представилась возможность понаблюдать за мной в микроскоп.
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Я не верю, что вы так дурно истолковали мой поступок. Мне представилась возможность уберечь от волнений вашего отца.
М и ш а. И ждать, когда придется подстелить соломку, чтобы я сдуру не покалечил башку.
Н а т а л ь я П а в л о в н а (весело). Не вижу в этом ничего плохого. Вы воспитанный юноша. Поблагодарите меня, и не будем больше возвращаться к этому.
Голос по радио: «Внимание! Заканчивается регистрация билетов и оформление багажа на рейс пятнадцать девяносто четыре, Симферополь — Москва».
М и ш а. Нам не удастся выяснить, кто из нас прав, иначе самолет улетит без вас. (Тянется за сумкой Натальи Павловны, но вдруг сообразив.) А что же будет с машиной?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. А что с нею должно быть?
М и ш а. Вы летите в Москву. Не может же она дожидаться вас здесь, под знаком.
Н а т а л ь я П а в л о в н а (с комическим отчаянием). Видите ли, Миша… Ох, даже не знаю, с какой стороны подойти.
М и ш а (предчувствуя подвох). Если припасли для меня что-нибудь еще, можете и без заходов. Лупите в лоб.
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Дело в том, что улетаю не я.
М и ш а. Да? А кто?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Вы.
М и ш а (оторопело). Зачем?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Все за тем же. Вам надо утром быть в Москве. Мне показалось, у вас пропало желание ценою собственной искалеченной судьбы наказывать Елену Сергеевну и отца. (Предупреждая его возражение.) И не вынуждайте меня прибегать к уловке ростовщика. Вы обещали выполнить мою просьбу. Я прошу вас улететь. По векселю надо платить. (Протягивает билет.) Алене и Роману я все объясню.
М и ш а (снял очки и потер переносицу, как это делают близорукие люди после тяжелой работы. Помедлив, взял билет, с горькой усмешкой). Еще никому не удавалось в один день капитулировать дважды. Мне удалось. (Надел очки, пытаясь за иронией спрятать смущение.) Надеюсь, больше у вас ничего не припасено?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Нет. Счастливого пути. (Легонько, шутя, подтолкнула его и когда он отошел на несколько шагов.) Разве что пустяк. Я подумала: а вдруг бы вам захотелось провести неделю в нашей компании? Ведь у каждого путешествия есть цель, и ее надо достичь.
М и ш а (без упрека). Вы-то своей достигли.
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Я о Лягушачьей бухте.
М и ш а. Уж не хотите ли вы купить мне обратный билет, Москва — Симферополь?
Н а т а л ь я П а в л о в н а (легко). Он уже куплен. Сегодня утром Константин Алексеевич был в авиакассе. Завтра вечером вы сядете в самолет, а я встречу вас здесь.
М и ш а (на несколько секунд лишился дара речи). Вы были настолько уверены, что я соглашусь улететь?
Н а т а л ь я П а в л о в н а. Я была уверена, что вы не дадите обиде восторжествовать над вашим умом.
М и ш а (с иронией). Благодарю вас. (Жестко.) Если вы так верите в мой ум, поверьте в то, что даже желанию поплескаться в Лягушачьей бухте я не дам взять верх над моим чувством долга. Нас в доме мужчин было двое. Теперь я остался один. Прощайте.
Н а т а л ь я П а в л о в н а (помедлив, кивком согласилась со сказанным Мишей). Что ж, ни пуха ни пера.
М и ш а (неожиданно для самого себя возвращается и целует Наталье Павловне руку). К черту. (Убегает.)
Едет машина по извилистой, спускающейся от перевала дороге. Третье и последнее утро нашего путешествия на юг. За рулем Р о м а н, рядом с ним — А л е н а, сзади — Н а т а л ь я П а в л о в н а.
Р о м а н (с пафосом). Да ведь за-ради одной только этой флоры стоило сюда прикатить! Вот Мишка меня в жлобы записал, а я жалею, что он вместе с нами не наблюдает эту красоту.
А л е н а. Когда экзамен-то у него?
Н а т а л ь я П а в л о в н а (взглянув на часы). Сейчас.
