Наставник пошел вперед. Подойдя к воротам, он увидел, что они покосились. Кругом царило запустение и не было ни души. Танский монах приоткрыл ворота и стал осматривать двор. Сердце его сжалось от грусти и скорби: длинная галерея вокруг храма была пуста. Древний монастырь казался покинутым, когда-то богатый двор порос мхом и лишайником, дорожки заросли бурьяном. То тут то там мелькали светляки, словно летающие фонарики, не слышно было колокола, отбивающего часы, лишь раздавалось кваканье лягушек. У праведного монаха потекли из глаз непрошеные слезы. Вот как выглядел этот монастырь:
Храм разрушен, И кровля успела, прогнив, обвалиться,В кельях тихо и пыльно. И гонга не слышится звон.Всюду битый кирпич И поломанная черепица.Балки, треснув, прогнулись. Столбы покосились колонн.В кухне пусто, Завален очаг перепрелою гнилью.И трава разрослась На парадных и черных дворах.Украшенья разбиты, И плиты подернулись пылью.Барабаны без кожи. И башня рассыпалась в прах.Многоцветных лампад Перебиты узорные стекла.Потускнел образ Будды. Упали архаты вокруг.И богини чело Гуаньинь, Словно глина, размокло.И она уронила И чашу и ветку из рук.Дни за днями проходят, И здесь ты не встретишь монаха.Только вихри в провалах И в каменных сводах поют.Только тигр иногда забредает, Не ведая страха,Только барс и лисица Ночами находят приют.Покривились столбы Монастырской старинной ограды.Повалился забор, И молельня вот-вот упадет.И калитка распахнута настежь И створки ворот.Грустно людям бродить меж развалин, А демоны – рады.Старинный монастырь, Заброшенный, затих.Лишь ветры В храмину слетаются пустую.И зимние дожди Размыли лик святых,И Будды голову Размыли золотую.Сквозь трещины в стене Глядит глухая даль.И даже духу тьмы Ночлег здесь дик и страшен.Разбитый колокол В душе родит печаль…Жаль древней звонницы И жаль упавших башен.Набравшись храбрости, Танский монах прошел через вторые ворота. Здесь он увидел развалины колокольни и сторожевой башни. Его внимание привлек медный колокол, вросший в землю. Верхняя его часть покрылась белым, как снег, налетом, а внизу он стал синим, как индиго. Произошло это оттого, что колокол долго лежал под открытым небом. Белый налет на верхней его части образовался от дождей, а синева – от испарений земли. Поглаживая колокол рукою, Танский монах стал причитать над ним:
Ты когда-то На башне высокой виселИ качался на балке, Резной и богатой.Ты рассвет, как петух, Возвещал нам когда-то,И, прощаясь с закатом, Твой голос звенел.Где ж прилежный умелец, Подвижник простой,Тот, кто гулкую бронзу В горниле расплавил?Расскажи, где ваятель, Где мастер святой,Кто в узорную форму Струю золотую направил?Скрылись оба в подземных чертогах В назначенный час.Имена их забыты. Твой голос угас.Танский монах стал громко вздыхать и охать, не подозревая, что растревожит обитателей монастыря. Первым услышал его голос монах, ведавший возжиганием лампад и фимиама. Он поднялся с земли, подобрал обломок кирпича и кинул его прямо в колокол. Раздался металлический звук. Танский монах с перепугу повалился наземь, затем хотел бежать, но зацепился за корень дерева и снова упал. Лежа на земле, он поднял голову и стал взывать:
