Следующим утром фея дала нам поесть, что было хорошо, ведь сегодня мы планировали убежать к реке. Наша работа состояла в прополке в саду, в уборке и починке вещей в доме. Значит, у феи не возникнет подозрений, когда я буду внутри проверять припасы. Мы тревожно работали всю утро, Глен выдирал сорняки и обозревал путь побега, пока я резала лиловые овощи.
К полудню фея позвала нас внутрь. Мне пришлось напоминать себе, что нужно бороться с ее чарами, но смотреть на нее с восторгом. Чары были сильнее всего, когда на нас было все ее внимание.
- Я должна идти сегодня в лес, мои люди, - сказала она, я недовольно заскулила, словно расстраивалась, что нас не берут. – Я должна, – повторила она, похлопав меня по голове. – Там опасно. Слишком опасно для вас двоих.
Я не знала, хочет ли она защитить нас, или это чары путали мне мысли. Мы пошли за ней к двери, но она остановила нас твердым «нет».
- Оставайтесь здесь и работайте. Обещаю вернуться дотемна.
Она поцеловала каждого в лоб и ушла.
Мы смотрели с порога, пока она не стала белой точкой вдали, а потом выждали, чтобы она не передумала и не вернулась домой. Когда Глен выдохнул с облегчением, я смогла оглядеться. Она ушла, до темноты еще часы.
- Теперь? – спросила я робко у Глена, боясь нарушать тишину, будто это могло вернуть ее.
Глен вздрогнул от моего голоса и кивнул с решительным видом. Он притянул меня ближе, мы впервые за недели обнялись.
Мы с Гленом всегда были близки, а в пути стали еще ближе. Мы неделями спали в обнимку ради тепла и безопасности, мои кости словно скучали по человеческому теплу.
Я сжимала его так крепко, что пальцы болели, жалко всхлипывала в его рубаху. Было так приятно сжимать его в своих руках, и он обнимал меня в ответ. Так мы словно держались за дом, за семью. Его тепло растопило часть меня, я и не думала, что что-то во мне замерзло под чарами феи.
- Мы сможем, - пообещал он, собрал наши сумки, пока я следила за лесом. И вытирала слезы.
Фея не вернулась, и мы с Гленом закрыли дверь и пошли по высокой траве к реке.
Лиловые цветы проводили нас, я не знала, могут ли они сказать ей, что мы ушли. Они молчали, глядя, как мы с Гленом спешим сбежать.
Если фея выйдет сейчас из леса, она увидит дом, но не нас. Мы ничего у нее не украли, хотя наши хлеб с сыром засохли и были почти несъедобными. Мы решили, что и так перебьемся.
Может, дело было в чарах, но мысль о воровстве у той, кто нас даже не ранила, вызывала неудобство. Мне было страшно, что она найдет нас, если мы что-то заберем, а не отпустит.
Мы двигались быстро, пока шли по траве. Я следила за лесом, который становился все меньше и меньше. Я ожидала увидеть, как за нами гонится яростная фея, мне было плохо от нервов, которые не хотели успокаиваться, хоть мы и уходили все дальше.
Ее не было видно. Она, наверное, была глубоко в лесу, не знала, что ее люди сбегают. После сотого раза Глен схватил меня за руку и помешал оглядываться.
- Мы сможем, - повторил он, сжав мою ладонь. – Еще немного, и мы спустимся к реке, где она нас не увидит. И она останется позади.
Склон был ниже, чем мы думали, и, если Глен слонялся, мы могли идти вдоль реки так, что нас не видели со стороны. Но можно было смотреть отсюда и видеть за травой крохотный домик вдали.
Не желая рисковать так близко к свободе, мы шли, пока небо не потемнело, пока мы не начали спотыкаться от усталости.
Когда мы остановились и оглянулись, лес был далеко за нами, мы были ближе к горам королевства фей, о котором не знали.
Карта показывала, что мы должны быть южнее города, где можно было найти первый замок. Там жила королевская семья, и мы надеялись, что найдем там ответы.
- Мы можем остановиться? – взмолилась я, Глен кивнул и рухнул на берегу реки с вздохом.
- Она теперь не найдет нас. Она не знает, куда мы ушли, и может еще не вернуться из лесу.
- Она не покидала свой дом, кроме леса. Вряд ли она погонится сюда за нами, - сказала я и была уверена, что права.
Мои тревоги угасли, ведь мы отошли далеко. Теперь уже меня не мутило от нервов, как было весь день.
Мы сбежали. Мы освободились.
Я всегда думала, что, если влюблюсь, это будет романтично и идеально. Что люди будут вечно рассказывать об этом истории и петь песни.
Я не представляла, что это случится, пока я буду говорить с гадким королем Кулгуинна, краем глаза следя, как Лахланн и Аласдейр играют с детьми. Я давила улыбку, когда они смеялись и веселились, радуясь, что они счастливы.
От этого зрелища я начала думать о нашем с Лахланном ребенке, чего раньше со мной не было. Я надеялась, что у детей будут его веснушки. Я отогнала мысль. Тратить дни на мечты было бессмысленно.
Я переключила внимание на короля. Не хотелось, чтобы он узнал о моей симпатии к его слуге-человеку. Если бы Элвен знала, о чем я думаю, она бы гордилась. Мечтать о романтике она в юности очень любила.
- Ты хотела бы, чтобы я остался с тобой, - сказал Лахланн, когда лежал утром рядом со мной.
