– Мы идём на пир, – сообщила она, едва сдерживая смех. – Надеюсь, вместе. Или у тебя какие-то другие планы?
– С этими асами никогда не знаешь, что дальше будет, – пожал плечами я. Потом счёл, что секретов от супруги быть не должно, и добавил: – Тут предложили музей Андерсона посетить. Внезапно. Думаю, одному пойти, или с женой.
Василиса захлопала ресницами, а потом вдруг взвизгнула и бросилась мне на шею. Обняла, произвела очередь поцелуев в щёку.
– Что это вы делаете? – услышали мы недовольный голос Бронислава Матвеевича, исходящий откуда-то со стороны окна. Он что, тоже решил полетать, как Карлсон?
Супруга вдруг оказалась в полуметре от меня с таким видом, будто сидела там с самого утра.
– Папа, смотрю, ты разобрался с окном, – мило проворковала она.
Тесть и в самом деле торчал на экране окна. Так что зря я приписал ему тягу к полётам.
– Да тут на самом деле всё просто, – отмахнулся Бронислав Матвеевич, мазнув по мне осуждающим взглядом. – Хотя я бы реализовал по-другому. Впрочем, кому я тут буду объяснять нюансы? – он снова посмотрел на меня, но на этот раз с досадой. В этом взгляде явно читалось сожаление по поводу того, что его зятем оказался не доктор наук. – Одного не понял, как активировать телепорт?
– А чего его активировать? – пожал плечами я. – Открываешь окно и летишь себе, куда хочешь. Только ранец надо надеть. Иначе только вниз, – я показал рукой, как.
Словно в пику мне, брови тестя поползли вверх, а потом начали сдвигаться к переносице.
– Пап, а ты уже примерял костюм для пира?
Этим вопросом умница Василиса разрядила обстановку, и Бронислав Матвеевич растерянно перевёл свой взгляд на неё.
– Какой костюм? – спросил он.
– В шкафу висит, – пояснила супруга, а когда тесть завертел головой в поисках оного, добавила: – Просто скажи «гардероб», и в стене откроется ниша.
– Гардероб, – тут же повторил я.
Позади меня раздался лёгкий шорох. Я поспешно обернулся и обнаружил, что в стене по другую сторону от кровати и в самом деле открылся проём, в котором на нескольких плечиках висела одежда. В том числе мой водолазный костюм. И когда его только сюда принесли? Вроде, он на Варяге оставался.
Рядом с ним красовались ещё три костюма. Два чёрных и один белый.
– У тебя, смотрю, тот же набор, – хмыкнул в окне Бронислав Матвеевич. – Какой наденешь? Спрашиваю, чтобы разнообразить наш вид на пиру. А то припрёмся все в чёрном, будем как вороны за столом сидеть.
– Лично я бы не хотел сидеть, как белая ворона, – усмехнулся я.
– Отлично, – удовлетворённо кивнул тесть. – Значит, я надену белый.
С этими словами он исчез. Я пожал плечами. Откровенно говоря, я вовсе не собирался надевать местный костюм. Мне и моя рубаха всегда казалась нарядной.
Василиса словно прочитала мои мысли.
– Ты ведь не пойдёшь на пир в этом? – она тронула ворот моей рубахи.
Из её недр тут же показалась ушастая голова.
– Мяу? – поинтересовался Че.
–Если хочешь, могу надеть свой водолазный костюм, – улыбнулся я девушке. – А ты, – я взял котёнка на руки, – лучше посиди здесь. А то некоторые местные жители странно к тебе относятся. Обещаю принести сочный кусочек какого-нибудь кабанчика.
Чебурик фыркнул и уцепился коготками за ткань рубахи. Мол, пейте там, чего хотите, а свой тёплый домик я вам не отдам.
– Может, всё-таки смокинг? – Василиса приподняла бровь.
– Какой ещё? – не понял сначала я. Потом понял и покосился на шкаф. – Да ну его. К чему нам пафос? К тому же, в водолазном костюме я смотрюсь очень мужественно. Подчёркивает мускулатуру, с этими словами я стянул рубаху и бросил на кровати к вящему удовольствию котёнка, тут же в ней зарывшегося. Я скрестил руки и напряг грудные мышцы.
– Красивый, красивый, – засмеялась Василиса и, чмокнув меня в щёку, поднялась с кровати. – Переодевайся. Пойду, папе помогу. А то он без меня может не справиться.
Я расплылся в улыбке. Интересно, с чем этот великий учёный может не справиться? А девушка обернулась на пороге комнаты и произнесла:
– Лучше смокинг.
Я, разумеется, поступил по-своему. В конце концов, царевич я, или нет? Жаль, зеркала в комнате не оказалось. А то бы я точно потратил минут пять-десять на самолюбование.
– Ну, как? – на всякий случай спросил я ослика, когда облачился в подарок Ахти.
– Были бы пальцы, показал бы, – оскалился Ницше.
– Который? – я приподнял бровь и пристально поглядел на своего скакуна.
– А есть разница? – удивился ослик.
Я только усмехнулся. Не хватало ещё тратить силы на лекцию о жестах. И времени жалко, и Ницше она не пригодится.
Я уже собирался покинуть комнату, когда вспомнил про шприц с зельем. Задумался, куда его запихать. Кое-как втиснул под рукав.
Ослик выскочил первым и замер на Радужном мосту, который мерцал сразу за порогом.
– Иван, дорогуша, – услышал я голос Зинаиды Сигурдовны Хеймдаль, – поторопись. Там уже все собрались. Ждут только тебя.
– Тогда полетели, – пожал я плечами и тоже занял место на мосту.
– И побыстрее! – вставил Ницше.
