– Мяу? – из ворота моей рубахи появилась фиолетовая мордочка, и большие уши, почувствовав свободу, тут же расправились локаторами.
Хеймдаль оторопело уставилась на Че. Потом покосилась на Локи.
– Твоя работа, пакостник? Хочешь сбить меня с толку?
– Это ж баба! – услышал я за спиной удивлённый голос. Удивление в нём было столь велико, что исказило его до неузнаваемости. Я так и не понял, кому принадлежала эта опрометчивая реплика.
Страж моста нахмурила рыжие брови, зелёные глазища сверкнули, выискивая болтуна. Положение вовремя спас Аркадий Петрович.
– Что ж вы не сказали, что за Радужным мостом присматривает столь прелестная дама? – чуть повысил голос поэт, выступая вперёд.
Хеймдаль нахмурилась ещё больше, подозревая подвох. Но Ароз Азорин уже почувствовал вдохновение. Легонько коснувшись ручки-руки-ручищи суровой дамы, он продекламировал:
В глазах стража Радужного моста блеснула предательская слеза.
– «Открученной прелестными руками», – еле сдерживая всхлип, шёпотом процитировала могучая дама. – Сколько лет работаю тут вахтёршей, и ни разу ни одна сволочь слова доброго не сказала. А тут – стихи! – Порывистым движением Хеймдаль сгребла поэта в объятия и до скрипа немолодых костей прижала к себе. Не допуская посинения объекта своего внезапного обожания, страж тут же отстранила его и протянула свою мощную длань: – Зинаида.
Аркадий Петрович, надо отдать ему должное, лишь пару секунд приходил в себя. Прищёлкнув каблуками и слегка поклонившись, он поцеловал дамскую лапу. Весьма осмотрительно с его стороны, потому как рукопожатие в данном случае грозило серьёзной травмой.
– Ароз Азорин, – представился поэт своим литературным псевдонимом. Потом подхватил расплывшуюся в блаженной улыбке стража моста под локоток и, увлекая от трубы, несколько смущённо спросил: – А Вы, Зинаида, давно ли здесь… хм… в роли Хеймдаля?
– Что значит, в роли? – несколько наигранно надула губки вахтёрша. – Я и есть Хеймдаль. Зинаида Сигурдовна Хеймдаль.
– Очень приятно, – кивнул поэт. – Вы, стало быть, Зинаида Сигурдовна, потомственный страж Радужного моста?
– Да, Ароз, – вздохнула дама. – Мы не вправе выбирать свою судьбу.
Локи кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Хеймдаль, мы к Одину, – сказал он, кивнув куда-то влево. – Потом сможешь пообщаться с Аркадием Петровичем с глазу на глаз.
– Зачем мне какой-то Аркадий Петрович, когда у меня есть Ароз Азорин? – брови Зинаиды Сигурдовны приняли форму двускатной крыши.
– Это мой литературный псевдоним, – подал голос поэт.
– И зачем он Вам такой обыденный? – удивилась вахтёрша. – Имя гораздо романтичнее звучит – Ароз Азорин! – произнесла она с придыханием.
Локи привёл нас к огромным воротам, сделанным, на первый взгляд, из дуба. Впрочем, в этих Верхних мирах никогда не знаешь, из чего чего сделали. Могли и на этом… три дэ принтере напечатать, как Василиса свой торт.
Зинаида Сигурдовна Хеймдаль с нами не пошла. Осталась с ней и Труд. Судя по всему, у девчонки с могучей вахтёршей вполне себе добрые отношения, в отличие от нашего сопровождающего.
Сначала я гадал, кто нам будет эти ворота открывать. Всё-таки, здоровая штука. Но всё оказалось просто и для меня нынешнего скучно. Когда мы были в десятке шагов, они сами распахнулись нам навстречу. Плавно, дабы никого особо шустрого случайно не зашибить.
За воротами оказался огромный, но абсолютно пустой зал. Боковые его стены, как и потолок, терялись в сумрачном свете. А вот противоположная от входа стена оказалась рядом, в каких-нибудь двадцати шагах. В ней притулилась скромная дверь обычных человеческих размеров, сделанная, что примечательно, всё из того же дуба.
– Величественно, но странно, – промолвил Ароз Азорин, обведя взглядом помещение и останавливая взгляд на двери.
– И зачем эта пещера перед кабинетом? – скептически повёл рукой Бронислав Матвеевич. – Тут вполне можно склад устроить.
