— Да они эстеты, днем по-быстрому, можно было, не раздеваясь, перепихнутся, — кто о чем, а Эд о бабах, — Зато теперь понятно в кого Ромашка уродилась.
Эд был само спокойствие, Ден тут трясется на подоконнике, а этому вроде все равно.
Дверь в комнату распахнулась. Первым вошел Федор, и не раздумывая, врезал в печень, в нарушении Гаагской декларации, между прочим, мужика. Второй вошедший, сделав приставной шаг в сторону, взял под прицел Изольду. Сложившуюся пополам, жертву необоснованных репрессий, усадили на стул, установленный посередине комнаты. Еще двое вошедших парней, забрали оружие, и обыскали помещение, проверив соседние комнаты.
Изольда была хороша, как Летта под артефактом красоты. Не накаченная, но стройная и статная. Гордо распрямившись, вскинула подбородок, смотря спокойным, равнодушным взглядом, на творящийся вокруг беспредел.
Ден с трудом, на негнущихся, после пережитого стресса, ногах, попытался войти в комнату, выронил арбалет, который ощутимо стукнулся о нещадно эксплуатируемый подоконник. Замер, ожидая выстрела, но повезло, видно предохранитель хорошо продуман. Ничего себе, не отстрелив, подошел к противоположной от окна стене, оперся плечом.
— Зачетные сиськи.
— Да ладно Эд, поверь, уже все, все оценили, и уверен, каждый именно так и подумал, — у Дена начался отходняк, и его потянуло поболтать.
Сидевший на стуле в трусах и рубашке парень, на вид был, лет двадцать. И Изольде годился в сыновья, ну почти. Высокий, смазливый, скорее гибкий и выносливый, чем сильный. На парня из Долины не походил. Скорее воинствующий горожанин, в поисках приключений. Ну что же, вот и нашел. Неприятно наверно умирать в двадцать. Сидит, улыбается, вид снисходительный. Такой, принц в изгнании, а вот глаза подвели. Страшно ему, глаза бегают, лихорадочно блестят, мозг в ускоренном темпе ищет выход.
Федор, вопросительно посмотрел на Дена. Ден, внутренне вздохнув, оторвался от стены, нехотя подошел к принцу в изгнании:
— Правая или левая?
— Что, — не поняв вопроса, сбитый с толка, спросил наемник.
— Кисть, — с видом мученика, уставшего от вселенской тупости, уточнил Ден.
Принц попытался спрятать кисти между ног.
— Хорошо, тогда начнем с ног, — с грустью в голосе, успокоил будущего инвалида, Ден, и потянулся за мечом.
— Я все скажу, — не выдержала женщина в чулке.
Принц, с надеждой посмотрел на будущую спасительницу. Больше никто не обратил внимания, лишь Ден не выдержал, бросил короткий взгляд, и наткнулся на огромные от ужаса, блестящие от сдерживаемых слез глаза. Поднял руку. Открытой ладонью показал, чтобы молчала.
— Я все скажу, — с принца слетел весь апломб, и он спеша начал рассказывать.
Ехали в офис к Городовому. Курьер ускакал к Бате. Ситуация, немного вышла из под контроля, и требовала решений государственных мужей. Ден просто не представлял, что он может сделать. Похоже, начались игры больших мальчиков, с большими… Непонятно только одно, это тот же заказчик, что в долине, или нет. Просто застрелить в городе Дена, исполнителям запретили. Был приказ, обставить под обстоятельства, вроде несчастный случай. Нельзя было допустить, чтобы начали копать. Тогда бы точно вышли на заказчика. Как все сложно.
Непринц ехал в экипаже с парнями, одетый, и почти целый. Так пару оплеух, не в счёт, просто дань традиции. Наверное, местные не в курсе о существовании Гааги, и ее решений, которые все равно ни кто не соблюдает, но согласно ее законам, потом судят. Победители. Языку пообещали жизнь в обмен на ряд услуг. Свободу никто не обещал.
Ден с Федором ехали вдвоем. Ден крутил в пальцах монету. Крупный золотой кругляш, солнце раскинуло свои лучи в центре монеты, и темно-фиолетовый, как ночное небо, фон. Кажется, что в фиолетовом поле, видны искорки звезд. Магия. Металл, или что это такое, называется, слезы Черного солнца. Монета номиналом тысяча золотых. Трофей.
— Прислали этого, пришлют следующего, наверняка поедем зачищать, — Федор, в двух словах обрисовал ситуацию, и дальнейшее решение вопроса.
— Если твоя свадьба, с Виолеттой, состоится, — Федор резко поменял тему, — то теща тебе достанется самая лучшая, будет просто как шелковая, тебя на руках носить будет.
— А если, о ее участии в этом деле будем молчать, даже в живых оставят, — задумчиво прикинул Эд.
— А ты умеешь быть прагматичным, мой коварный сокамерник, — к Дену вернулась прежняя расслабленность.
— Федор, попроси парней, пусть забудут, что сегодня видели Изольду Викторовну, — Ден протянул, монету, — а это, раздели на всех, кто был на операции.
Федор понимающе кивнул.
Интерлюдия. Изольда Викторовна Волкова.
Когда уводили говорливого любовника, Изольда все так же гордо, с прямой спиной и расправленными плечами, в одном чулке, стояла одна в комнате. Беззвучно плакала. Слезы катились сами, она не их могла контролировать. Смерть дохнула ей в лицо трупным смрадом. Волосы на затылке, до сих пор стояли дыбом. Светлое солнце, куда она влезла.
