Путешествие в Индию полностью

«Я едва ли стану близким другом этого человека, — подумалось ему. — И вообще ничьим». Это было необходимое следствие, непреложный вывод. Он должен был признать, что охотно помогал людям до тех пор, пока они не возражали. Как только они начинали возражать, Филдинг безмятежно отворачивался от них и уходил. Опыт многое значит в нашей жизни, и то, чему он научился в Англии и в Европе, помогало ему сохранять ясность, но ясность мешала чувствовать что-либо иное.

— Как вам понравились две женщины, с которыми вы познакомились в четверг? — спросил он.

Азиз недовольно покачал головой. Вопрос напомнил ему его поспешное предложение о Марабарских пещерах.

— Как вы вообще относитесь к английским женщинам?

— Хамидулле они очень нравились в Англии, но здесь он на них совсем не смотрит. Хотя нет, смотрит, но очень осторожно. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— Хамидулла прав, в Англии они намного приятнее. Здесь им, видимо, не все подходит.

Азиз довольно долго молчал, потом спросил:

— Почему вы не женаты?

Филдинг был рад этому вопросу.

— Потому что я смог пройти по жизни без этого, — ответил он. — Я думал рассказать вам о себе, но сделаю это потом, когда смогу составить более или менее интересный рассказ. Женщина, которую я любил, отказала мне — вот главная причина, но с тех пор прошло пятнадцать лет, так что теперь все это не имеет никакого значения.

— Но у вас нет детей.

— Нет.

— Извините, но тогда еще один вопрос: может быть, у вас есть незаконные дети?

— Нет, я бы охотно сказал вам о них, если бы они были.

— Значит, ваше имя может угаснуть?

— Должно быть, так.

— Ну… — Азиз с сомнением покачал головой, — восточный человек никогда не поймет и не примет такого безразличия.

— Я не люблю детей.

— Любовь к детям не имеет к этому вопросу никакого отношения, — нетерпеливо возразил Азиз.

— Я совершенно не чувствую их отсутствия. Я не хочу, чтобы дети рыдали у моего смертного одра или хорошо говорили обо мне после моей смерти, что я считаю просто принятым предрассудком. Лучше я оставлю после себя мысль, а не дитя. Дети могут быть у других. К тому же никаких обязательств. Когда в Англии стало не на что жить, я собрался и приехал работать в Индию.

— Почему бы вам не жениться на мисс Квестед?

— Боже упаси, она же педант и резонер.

— Педант и резонер? Будьте добры, объясните: это плохие слова?

— Ну, все же я ее совсем не знаю, но она поразила меня, как одно из самых жалких произведений западного образования. Она меня угнетает.

— Но что значит педант, мистер Филдинг, что значит резонер?

— Она долго и нудно говорит, говорит беспрерывно, она ведет себя как на лекции, пытаясь понять Индию и ее жизнь, и при этом делает записи в тетради.

— Она показалась мне милой и искренней.

— Вероятно, так оно и есть, — сказал Филдинг, устыдившись своей грубости; на предложение жениться холостяк, как правило, отвечает преувеличенно бурной реакцией. — Но, видите ли, Азиз, я не смогу жениться на ней, даже если бы хотел. Она только что была помолвлена с городским судьей.

— В самом деле? Как я рад! — Радость его была неподдельной, ибо эта новость освобождала его от марабарской экспедиции; в самом деле никто не заставит его развлекать настоящих англоиндийцев.

— Старушка-мать обо всем позаботилась. Она очень боялась, что ее драгоценный сыночек сделает самостоятельный выбор. Она привезла ему из Англии девицу и обхаживала их до тех пор, пока они не решились на помолвку.

— Миссис Мур ничего не говорила об этих планах.

— Возможно, я ошибаюсь, я не в курсе Клубных сплетен. Но как бы то ни было, они помолвлены, и скоро состоится свадьба.

— Да, она вам не достанется, мой бедный друг. — Азиз улыбнулся. — Мисс Квестед не для мистера Филдинга. Но знаете, она отнюдь не красавица, и у нее практически нет грудей, если вы это заметили.

Филдинг тоже улыбнулся, хотя упоминание о женских грудях он нашел безвкусным и пошлым.

— Но ничего, для городского судьи она сойдет, а он — для нее. Вам я найду женщину с грудями, как спелые плоды манго…

— Нет, не найдете.

— Конечно, нет, к тому же это может навредить вам в вашем положении. — Мысли Азиза перескочили с матримониальных планов в отношении Филдинга к Калькутте. Улыбка исчезла с его лица. Что бы сталось, если бы он убедил Филдинга поехать с ним в Калькутту, а потом у ректора случились бы неприятности! Он решил взять иной курс. Он станет защитником своего друга, защитником, знающим все опасности и подводные камни Индии. — В Индии осторожность никогда не бывает лишней, мистер Филдинг. Все, что вы говорите вслух в этой проклятой стране, может быть подслушано подстерегающим вас завистником. Вы, наверное, удивитесь, но сегодня вас слушали по меньшей мере три таких типа. Я очень сильно расстроился, когда вы заговорили о боге. Они не станут держать ваши слова при себе и все расскажут.

— Кому?

— Они найдут кому и найдут что. Ведь вы высказались и насчет нравственности, вы сказали, что приехали отнимать работу у других. Это было недальновидно. Индия — не самое подходящее место для скандала. Да что говорить, среди ваших слушателей сегодня был еще и ученик вашего колледжа.