Я часто вспоминал мамины пирожки со сливовым повидлом. Никто не умел так вкусно их испечь, как мама. Папа, усевшись за стол, углубился в свои мысли и ел пирожки молча, запивая кефиром. Я же ел пирожки запивая чаем – моим любимым напитком. Мама рассказывала, что я родился искусственником, так называли детей, которые отказывались от материнского молока. Меня до полгода поили сладким чаем. Видно поэтому в течении всей моей жизни чай для меня был источником здоровья и любимым напитком.
Мы быстро "уговорили" блюдо с пирожками, стали собираться в цирк. Мама показала, что мне надевать. Я надел серые брючки и белую с коричневыми полосками рубашку, которая мне очень понравилась. Поверх рубашки – свитер. На ноги новые школьные ботинки. Отец облачился в старенький коричневый костюм с салатовой рубашкой, а мама, в вечернее голубое платье с белой вязаной кофточкой сверху, которая ей очень шла.
Пока они наряжались, я вытащил из шкафа кубик и незаметно сунул его в карман брюк.
38.
Цирк шапито находился в Струковском саду, так его называли до войны, потом переименовали в "Парк культуры и отдыха имени М. Горького". Он находился недалеко от старой квартиры, где мы жили до переезда на Безымянку. Этот парк я помню смутно. Его даже нельзя было тогда назвать парком. Это был лесной массив поросший деревьями и кустарником. В непроходимых зарослях жили беспризорники и местная шпана.
Папа приехал в город во время войны, его эвакуировали из Москвы. Он снимал квартиру напротив парка. Хозяин квартиры, бывший историк, который долгое время работал в краеведческом музее, рассказывал, что в середине 19 века вокруг Струковского сада была такая глушь, что на берег Волги, из густо заросших кустов, вылез медведь, переплывший Волгу в поисках спасения от охотников в селе Рождествено. Медведь пробрался в сад, где на него была устроена облава. После этого события, сад был приведен в надлежащий порядок, где какое то время устраивали гулянья. В тяжелые времена было не до парка, и он опять зарос и только в конце 50-х его благоустроили. Заасфальтировали пешеходные дорожки, разбили клумбы, построили летнюю эстраду и танцевальную площадку на которой по выходным играл духовой оркестр. Тогда же в углу парка, напротив старого пивного завода разбили палаточный цирк шапито.
Мы приехали в цирк за двадцать минут до начала. Наши места были в третьем ряду. Напротив нас, на балконе, цирковой оркестр настраивал инструменты. Я смотрел как рассаживаются зрители и вдыхал волнующий запах манежа. Запах цирка меня всегда будоражил. Мне всегда хотелось понять – чем пахнет цирк? Вспомнилось стихотворение Джанни Родари "Чем пахнут ремесла".
А ведь в цирке тоже много разных ремесел, поэтому помимо запаха сосновых опилок, которым покрыт манеж, в нем присутствуют запахи животных, ароматного сена, кожи, металла, канифоли, клея и грима.
Пока я размышлял о запахах цирка, зрители расселись на свои места и с нетерпением ждали начала представления. Я посмотрел на родителей – они были похожи на детей. С любопытством смотрели по сторонам и улыбались. Им все было ново и интересно: и яркий свет, и музыкальная какофония оркестра, и запахи цирка, и празднично одетые зрители.
И вот зазвучал марш И. Дунаевского из кинофильма "Цирк",
на манеж вышел шпрехшталмейстер и зычным голосом объявил первый номер программы. Цирковое представление началось.
В первом отделении мы увидели лучшие классические номера советского цирка: акробатов на качелях, воздушных гимнастов, дрессированных животных, джигитов-наездников, эквилибристов на катушках и Александра Кисса – одного из лучших жонглеров в мире. Мама, зная мое пристрастие к жонглерам, после его выступления, спросила:
– Тебе понравилось?
– Очень! – восторженно ответил я.
Я заметил, что мама сегодня какая-то особенная, не такая как дома, она вся светится от счастья. Такой счастливой я ее никогда не видел.
В перерыве папа повел нас с мамой в буфет. "Гулять, так гулять, – пошутит он. Себе он купил бутылку жигулевского пива и бутерброд с колбасой, маме бисквитное пирожное, мне – вафельную трубочку с вкуснейшим миндальным кремом. Сладости мы запивали "Крем-содовой" шипучкой, – вкус которой я уже давно забыл.
Второе отделение сильно затягивалось. На манеже суетились униформисты. Их поторапливал симпатичный мужчина в цветастом цирковом халате. Он показывал как правильно укладывать деревянные щиты на разложенный на манеже кабель, напоминающий чем -то паутину.
И вот на манеж опять вышел шпрехшталмейстер и объявил:
"ЕДИНСТВЕННЫЙ в СССР ЭЛЕКТРОННО-ИЛЛЮЗИОННЫЙ АТТРАКЦИОН " Чудеса без чудес" – под руководством Анатолия Сокола!"
