– Хотел бы напомнить тебе, что всё, что ты видишь вокруг, – всего лишь плод твоего воображения! – ответил Летарген. – Ты сам своим умом создал это райское местечко. Но это вовсе не означает, что оно теперь есть истина в последней инстанции. С таким же успехом ты мог бы нарисовать и другую картину. Но она была бы действительна только для тебя! На самом деле всё не так, как кажется. Нет вокруг ни лазоревого океана, ни песчаных дюн, ни людей, загорающих поодаль, ни песка, ни пальм, ни воды, ни сиреневых, в дымке, гор вдалеке! Всё это создано тобой, но и действительно только для тебя…
– А для тебя?! – удивился Дима.
– Для меня тоже! – согласился Летарген. – Это действительно даже для тех, кто вокруг нас подслушивает наш разговор, потому что они сейчас внутри тебя. Они тоже всё это видят! Но здесь важно не это!
– А что?!
– Важно то, что ты за тем, что сам себе создал, не видишь тех, которые проникли в твоё ментальное тело и теперь подслушивают наш разговор! – поднял вверх указательный палец Летарген. – Они за рамками твоего воображения, и потому твой разум не воспринимает их! Хотя они рядом! Даже руку не надо протягивать, чтобы коснуться их! К тому же ты их никогда не видел, а потому вряд ли можешь узнать!..
– А ты видел?! – поинтересовался Дима.
– Я видел и вижу! – подтвердил Летарген, оглянувшись вокруг, словно удостоверившись, что те, о ком он говорит, присутствуют здесь.
– Даже сейчас?!
– Даже сейчас! – кивнул головой ангел.
– Но почему ты не можешь этому помешать?..
– Видишь ли, это не в моих силах, – признался наставник. – Да это и не входит в мои обязанности. Они выполняют своё задание: следят за мной и моими подопечными. Я выполняю своё: готовлю тебя к путешествию в Рай-город. У них своё начальство, у меня – своё! Если ты не долетишь по моей недоглядке – я буду отвечать за это сполна. Поэтому я и готовлю тебя по разработанным мною и утверждённым выше правилам, от стандартов которых не отступаю никогда: пока я не приму у тебя Решающий экзамен на вождение куба Михаила, ты не получишь от меня координаты для полёта. Ну, а если это случится по твоим личным качествам, которые подконтрольны только тебе, тут я не могу ничего поделать…
– И часто такое случается?! – поинтересовался Дима, чувствуя, как на глаза наворачивается слеза страха.
– Я не буду тебя огорчать! – ответил Летарген. – К тому же ответ на этот вопрос не входит в круг моих обязанностей…
– Но меня кто-нибудь сможет спасти, если такое случится? – не унимался Дима.
– Слушай! – возмутился Летарген. – Как всё-таки с тобой трудно! В конце концов, я очертил круг своих возможностей, сферу моих задач и границы своих обязанностей… Давай-ка займёмся делом!.. Я могу только гарантировать тебе то, что по моей вине с тобой ничего не произойдёт! Я доведу до автоматизма твои способности сохранять устойчивость созданного тобой транспортного средства и управлять им. Но твои личностные качества я заменить тебе не могу! Никто не может! Когда воина учат обращаться с оружием в будущем бою, позор учителю, если он что-то упустил в обучении. Но если, когда настала решительная минута действовать, ученик сдрейфил, потому что сам по себе трус, то, как бы ни хорош был его учитель, ему от этого проку не будет! Я уже несколько раз говорил: вопрос привития веры не входит в мои обязанности! Да и, – захоти я даже сделать это, – не смог бы просто потому, что не обладаю подобными навыками и знаниями…
– Но, а сам-то ты веруешь?! – поинтересовался Дима.
– Вера – удел смертных! – возразил ангел. – Это ко мне не относится…
Дима некоторое время сидел, ошеломлённый новостью и, набирая в горсть горячего золотистого песка, швырял его в лазоревую воду бухты.
Песок со странным шипением, будто шурша, падал в воду, вызывая временную муть, но спустя несколько секунд вода снова была чистой и прозрачной.
– Ты можешь так сидеть сколько угодно! – напомнил ему Летарген, развалившись рядом на песке в удобной позе: полубоком, оперевшись на один локоть. – Но лететь тебе рано или поздно всё равно придётся: обратного пути просто нет!..
Дима, ещё немного посидев, собрался с духом, поднялся и одним усилием мысли в мгновение ока «нарисовал» вокруг себя летающую тарелку.
Тренировка возобновилась, и теперь Дима уже нисколько не удивлялся жестоким нападениям помощников Летаргена и казавшейся ему прежде чрезмерной силе ударов и агрессивности поведения приставов, потому что знал: это только цветочки, ягодки были впереди…
– Тебе надо овладеть техникой, – учила его «мама», когда они проснулись и теперь сидели и то ли обедали, то ли ужинали: была уже почти полночь, и потому – что это за трапеза – сказать было трудно. – Тебе надо научиться справляться с преждевременным семяизвержением, если хочешь покорить женщину… У тебя ведь есть девушка? – поинтересовалась она.
«Мамой» называть её приказала она сама, когда Дима спросонья решил первым делом то ли для приличия, то ли для того, чтобы хоть как-то обращаться к человеку, с которым вступил в интимную связь, но никак не из любопытства, спросить её:
– Как тебя зовут?
