Правдивые заметки лукоморского царского библиотечного Дионисия о виденном, наипаче же слышанном в то время, когда он сопровождал боярина Никодима Труворовича и графа Петра Рассобачинского, отправленных послами государя Василия XII ко двору властителей Шахрайского эмирата для переговоров о дружбе и торговых отношениях между двумя народами, составленные в шестнадцати главах с присовокуплением девяти схолий и собственноручных зарисовок, выполненных большей частью карандашом, меньшей же частью - акварелью.
Правдивые заметки лукоморского царского библиотечного Дионисия о виденном, наипаче же слышанном в то время, когда он сопровождал боярина Никодима Труворовича и графа Петра Рассобачинского, отправленных послами государя Василия XII ко двору властителей Шахрайского эмирата для переговоров о дружбе и торговых отношениях между двумя народами, составленные в шестнадцати главах с присовокуплением девяти схолий и собственноручных зарисовок, выполненных большей частью карандашом, меньшей же частью - акварелью
После того, как поистине чудесным образом Лукоморскому государству удалось избежать войны с Песчаным блоком, царь Василий постановил отстаивать интересы славного лукоморского купечества в оных диких краях не силой оружия, но ловкостью дипломатии. По сему поводу вскоре было открыто обсуждение, кого отправить полномочным послом к народам Бусурманской равнины, да и к какому именно из сих народов. Ведь караканцы, хотя многочисленны, воинственны и хорошо известны лукоморцам, но собственной торговли почти не имеют, а ремёсла их весьма неразвиты. Равным образом и улюмцы, хотя и расселены в обширных степях на востоке, но торговлей отнюдь не прославлены.....
В разгар сего обсуждения и явился к лукоморскому двору посол Шахрайского эмирата, тем самым благополучно разрешив наш спор об адресате будущего посольства. Шахрайцы до той поры представлялись нам народом малочисленным, а потому незначительным, расселённым где-то в сердце степей за тысячи миль от Лукоморска; однако же вскоре мы вспомнили, что именно сей малоизвестный нам народ был душой степного заговора против лукоморской торговли и науськивал степняков закрыть границы для всех иностранных купцов, дабы лишь шахраи снабжали Лукоморье и сопредельные с оным страны товарами Вамаяси, Бхайпура и иных отдалённых восточных земель. Сам посол не оспаривал сего факта, но медоточиво заверял нас, что все недоразумения ныне в прошлом и он уполномочен шахрайским Государственным Советом засвидетельствовать всяческое расположение своего народа к нашей великой державе.
Вообще, к удивлению всего Лукоморска, посол сей внешностью отнюдь не был похож на степняка, а более напоминал стеллиандра или атлана, только очень смуглого. Явился он в Лукоморск в сопровождении личной охраны: сотни конных мордоворотов, вооружённых до зубов и закованных в превосходную броню, причём и оружие, и доспехи были - новое удивление! - весьма близки лукоморским образцам. Среди сих мордоворотов также преобладали смуглые воины с внешностью стеллиандров; впрочем, встречались в отряде и такие, в которых виднелась и примесь степняцкой крови, но они были в меньшинстве. Должен отметить, что вели себя они сдержанно, в городе почти не появлялись, в разговоры с местными жителями не вступали, приказам же посла повиновались неукоснительно.
Очевидно, более моего на личную охрану посла обратил внимание только князь Грановитый, по настоянию которого шахраи вскоре после прибытия были размещены на проживание за пределами городских стен Лукоморска. Сей инициативой князь заслужил общую благодарность всей лукоморской аристократии, ибо за несколько дней пребывания посольства во дворце частота визита в оный дворец боярышень превысила годовую норму.
Впрочем, и на выселках шахрайцы скоро обустроились с максимально возможным комфортом: послом была щедро оплачена работа лучших лукоморских плотников [1], после чего он сам, его свита и охрана получили в распоряжение обширный, пахнущий свежими досками и неизменно вкусным ужином посольский двор. Продукты посольский повар закупал в Лукоморске исключительно местные, но при этом, судя по доносившимся со стороны посольства запахам, изрядно сдабривал их восточными приправами.
Не только шахрайский повар, но и сам посол часто посещал город. Князь Митрофан Гаврилович, поначалу относившийся к таким визитам подозрительно, вскоре перестал возражать против них, поскольку шахраи к военным объектам отнюдь не приближались, а бывали всё больше на ярмарках и во всяческих ремесленных мастерских, откуда неизменно выходили с многочисленными покупками - к вящей радости лукоморцев. Кроме того, посла заинтересовал мастер-класс Данилы Гвоздева 'Мотивация персонала как ключевой фактор повышения производительности труда', который по просьбам подрядчиков и купечества регулярно проводится на площади у городских стен, оставшейся на месте приснопамятной ямы[2].Данилу Гвоздева посол слушал дважды, оба раза задавая вопросы и делая пометки в блокноте.
