Разъяренный, он стал давать какие-то указания нескольким пожилым женщинам в павильоне. Мой сын заплакал, у меня на глаза тоже навернулись слезы, а сестра первого министра, такая добрая всего час назад, теперь бросала на нас свирепые взгляды. Я повернулась и вместе с сыном направилась к овальным медным дверям. Сзади раздались крики.
– Мэм! Мэм!
Я повернулась и увидела, что король подзывает меня. Я низко поклонилась ему и вышла в дверь. Сестра первого министра кинулась за нами. Дергая меня за платье, в крайнем возбуждении она потрясала пальцем мне в лицо и кричала:
–
Всю дорогу назад – в лодке, на улице, – до самой двери в наши комнаты, вместо ее забавного «Доброе утро, сэр» я слышала только «
Но короли, если они не безумны, подобно другим рассудительным людям, по зрелом размышлении пересматривают свои решения. Его Золотоногое Величество вскоре раскаялся в своем самодурстве и некоторое время спустя принял мой ультиматум.
Что ж! К этому времени я уже полностью осознала все особенности своих обстоятельств. Дворец и его очарование, упрямый деспот, непробиваемый первый министр – все это были не фантазии колдовской ночи, а суровые факты моего повседневного бытия. Аполлионы [44] языческого мира, которым отважились бросить вызов лишь храбрые сердца одинокой женщины и ее любящего сына.
Я глубоко сожалела о том, что покинула Малакку, где жила в относительном благополучии, и в конце концов попросила о встрече с кралахомом, объяснив ему (через его секретаря мистера Хантера), что поселиться в стенах Большого дворца для нас с сыном не представляется возможным и что он связан словом чести обеспечить мне те условия, какими меня соблазнили покинуть Сингапур. По крайней мере, мне удалось заинтересовать первого министра, и он любезно согласился выслушать меня. Мои возражения относительно дворца в качестве места проживания и одновременно работы, как мне показалось, он счел вполне обоснованными и пообещал похлопотать за меня перед Его Величеством, сказав, чтобы больше я ни о чем не беспокоилась, ибо он все устроит как надо.
Миновало еще несколько дней. Я ждала, ведя монотонное существование под крышей дома первого министра – давала уроки сыну, изучала сиамский язык, наносила визиты доброй Куньинг Пхан и терпеливо сносила шумные вторжения моих личных врагов из гарема, которые налетали на нас, как саранча, и редко уходили без добычи, выпрашивая у меня какие-нибудь безделушки. Но дела постепенно делаются, даже в Сиаме, и вот однажды утром я получила долгожданную желанную весть: король смирился с моим требованием поселиться вне стен дворца, для меня подобрали дом, и человек, который проводит меня туда, уже ждет.
Мы быстро оделись как для прогулки по городу и, выйдя из комнат, увидели мрачного недоброго старика в выцветшем красном мундире с блеклой желтой окантовкой, которому не терпелось отвести нас в наше новое жилище. По пути мы встретили Его Светлость. В лице министра читалась насмешка, но смысл ее я поняла уже потом. В тот момент его выражение я восприняла как очередную головоломку, на разгадывание которой я не имела ни времени, ни таланта. С чувством животрепещущего облегчения я следовала за нашим провожатым, в ком, измученная отчаянием, я видела надежду на обретение дома, где можно уединиться.
Мы устроились по-восточному, под высоким неровным деревянным навесом в длинной изящной лодке. Мое платье и мой внешний вид крайне забавляли десятерых гребцов, сидевших на веслах. Наш провожатый жевал бетель [45], стоя перед навесом. Выглядел он еще более зловещим, нежели прежде. Мы высадились у королевского павильона, фасадом обращенного к реке, и нас повели кружным путем по длинной неровной дороге. Пройдя через двое ворот, мы вышли на городскую улицу, где, судя по отвратительным запахам, располагался рыбный рынок. Нещадно палило солнце, нас окутывали духота и пыль, раскаленная земля обжигала ноги. Мы уже испеклись, задыхались от жары, когда наш провожатый, остановившись в конце этой ужасной улицы, подал знак, чтобы мы поднялись вслед за ним по трем разбитым кирпичным ступенькам. Из кармана своего выцветшего мундира он достал ключ, вставил его в замочную скважину и распахнул дверь. Мы увидели две маленькие комнатушки без окон. Ни кухни, ни уборной с ванной. Рядом с домом – ни клочка тени. Ничего не скажешь, «роскошное» жилище для английской гувернантки, приехавшей служить королевской семье Сиама!
И как красиво обставлено! Как изысканно убрано! В одной комнате на изодранной грязной циновке стоял отживший свой век безногий стол на опорах из двух стульев со сломанными подлокотниками – товарищей по несчастью. В другой – дешевая китайская кровать, большая, занимавшая все помещение. А матрас! Матрас – словно из больницы для прокаженных!
