Арес и Аве, две сущности одного и того же создания, ставшие заложниками своих расщеплённых личностей, бродили по тёмным коридорам собственного разума. Подсознание Очищенного находилось где-то очень глубоко в лабиринтах рассудка Аве, ставшей на время путешествия девочкой Евой, преодолевающей собственные детские страхи. Им вместе предстоит пройти сложный путь по тёмному порталу с чёрными свечами, по каждому его потаённому уголку. Их извилистый путь лежит от Матушки заботы, похоронившей дочерей – Веру, Надежду и Любовь, через классную комнату Учителя Чикатило, на кладбище, где их встретят мёртвые близняшки с пионерским отрядом, сожженным в крематории. Идти невыносимо, но обратного пути уже нет, потому что нельзя выбраться из собственной головы, а есть ли дорога вперёд предстоит решить только им троим. Но увы, выживет из всех только одна, самая сильная личность, та, кого потом назовут Избранный…
Очищенный закрыл глаза и увидел перед собой дверь. Дверь на чёрной кирпичной стене, которая явственно стояла перед ним. Воображаемая дверь. Интересно, куда она ведёт? Ну тут уж когда выхода нет, выбирать особо-то не приходится. Арес осторожно потянул за ручку, та послушно поддалась, дверка открылась. За ней его ждал тёмный длинный узкий коридор, по которому наш герой медленно, шаг за шагом, начал двигаться вперёд. Коридор, казалось, по ходу следования сужался. Так кажется это, или на самом деле? Нет, это не обман зрения. Проход действительно становился уже, а идти по нему с каждым секом становилось всё теснее, всё сложнее, и Арес протискивался боком.
Тёмный страшный коридор освещали, то и дело меркнув и погружая проход в полную кромешную темноту, сломанные люминесцентные лампы марки «то потухну, то погасну». На короткий миг они с треском выплёвывали очередную порцию света и сразу снова топили это место в плотной неизвестности темноты. Мужское начало Ареса здесь всё больше конкурировало с женским, которое беспрестанно ныло:
– Не ходи туда! Там страшно! Давай просто сядем, забьёмся в угол и будем плакать.
На что мужская сущность отвечала:
– Нет, девочка, не бойся, надо идти вперёд.
Но тут Арес-Аве застрял. Коридор сузился до размера непроходимой щели, и Арес оказался зажатым в тесной трубе. Он не мог протиснуться ни взад, ни вперёд, не мог пошевелить ни одним своим членом. Ну в смысле не тем членом, которым он при любом раскладе теперь пошевелить не мог, по причине его полного отсутствия. Ко всему прочему ещё и руки с ногами перестали двигаться. Очищенному вспомнилась старая добрая сказка про Кунь-Вэй-Чуха.
– Это потому что у кого-то слишком узкие двери, или потому что кто-то слишком много ест? – просил он сам у себя.
Хотя, судя по втянутому животу Гелки, хозяином которого стал Арес, второй вариант был очень сомнительным. И что теперь делать? Ждать пока похудею? И сколько? Деку, не меньше? Комком в горле к Аресу начинала подбираться боязнь закрытых пространств. В ушах появился странный шёпот:
– Смирись, ты всё равно умрёшь, – голос в голове рисовал не самые радужные перспективы.
– А вот дырка вам от колец Юпитера!
Арес собрал волю в кулак, напряг Гелкины мышцы и распрямился всем телом, скинув с себя морок. Узкий коридор слетел с него, как шагреневая кожа, упал разбитым зеркалом, рассыпавшимся на тысячи осколков.
Теперь Арес стоял уже в большом зале с чёрными гладкими стенами, полом и потолком. Освещали зал чёрные свечи, висящие на замысловатых кованных подсвечниках, изображавших непонятные нашему герою кабалистические символы. Сверху свисала огромная печальная люстра, цвета вороньего крыла, испещрённая бессчётным количеством таких же чёрных, как и она сама, свечей. С канделябров с шипением капал плавящийся воск, оседавший на полу в виде чёрных корявых конусов, а если присмотреться к этому паникадило повнимательнее, то становилось очевидно, что всё оно состояло из огромного количества соединённых между собой юпитерианских черепов. За исключением свечей и люстры, интерьер комнаты был абсолютно пуст, то есть попросту отсутствовал. А вот все стены «Залы смерти», как про себя назвал её Арес, были испещрены дверями. Из этой комнаты были тысячи различных дверей-выходов. Ну или входов, как кому угодно.
– Оставь надежду, всяк сюда входящий, – почему-то подумалось Аресу.
А где-то внутри, издалека подало голосок женское начало:
– Оставь одежду, всяк сюда входящий…
– Так, всё. Уртизанские наклонности пока временно неуместны. Отставить раздевание!
