К утру все было согласовано, и в Звенигород поехали втроем на джипе Борисыча, прекрасно зная, что силовое прикрытие уже там. Машина, ровно урча мотором, уверенно встала на асфальт Кутузовского проспекта, оставила с одного боку шайбу Бородинской панорамы, а с другого фонтаны Поклонной горы и слегка повернула вправо в сторону Крылатского. Набрала ход и покатила на запад. По дороге Пилигрим просвещал гостью, куда они едут. «На запад», – показал он рукой, как наверное, полтора века назад это сделал Кутузов, посылая армию вдогонку за Наполеоном.
На запад от Москвы, на берега Москвы-реки, чуть дальше примелькавшегося в прессе Рублево-Успенского шоссе. Мимо чопорной Барвихи и гламурной Николиной Горы, в подмосковную Швейцарию, туда, где холмы, сосны и журчание рек и речушек. Вот туда несла их дорога. Как только серая лента узкого шоссе вывернула к берегу реки, они сразу увидели город на крутом берегу над синей водной гладью. Звенигород.
Легенды исстари пытались объяснить название древнего Звенигорода, рассказывая о колокольном звоне, плывущем над ним. Даже на городском гербе красуется знаменитый монастырский колокол, отлитый в 1667 году. В тех же легендах подчеркивается, что Звенигород – город-страж, первым встречал вражеские набеги и звоном предупреждал Москву об опасности. Ну, легенды на то и легенды, чтобы рассказывать о колокольном звоне задолго то начала на Руси отливки колоколов и его набате, долетавшем до Москвы более чем за 40 верст. Одно вызывает доверие, хотя и это неточно, – что считают его ровесником Москвы, основанным тем же самым Юрием Долгоруким, хотя история звенигородская затерялась во тьме веков и не была отмечена дошедшими до нас летописями. В документах город впервые упоминается в ту пору, когда он стал центром крупного удела, входившего в Московское княжество.
Поселение было небольшим, и, возможно поэтому о нем умолчали летописи. В письменных источниках Звенигород впервые упомянут в духовной грамоте Московского князя Ивана Даниловича Калиты, относящейся к 1339 году, но во всеуслышание городок сей заявил о себе, после того как по завещанию Дмитрия Донского Звенигородское удельное княжество досталось его второму сыну Юрию Дмитриевичу. Юрий оказался малый не промах, да еще и вояка хоть куда. Через десять лет после начала своего правления, в 1349 году предпринял он трехмесячный поход на Волжскую Болгарию. Захватил столицу – город Булгар, да еще до кучи города Жукотин, Кременчук, Казань и Кашан, и вернулся «с многую корыстью». Сел на звенигородский трон и начал строить кремль и «бить» свою монету. На монете той приказал отобразить свое имя и имя хана Узбека, и его тамгу, то есть ордынский герб. А еще приказал себя величать победитель Поволжской Булгарии – Узбеком Вторым. Савва, духовник князя, основал маленькую обитель – «Дом Пречистой на Сторожах», и сам здесь обосновался.
В кремле своем Юрий Дмитриевич построил Успенский собор, а расписать его пригласил ни много ни мало Андрея Рублева и Даниила Черного. А затем неподалеку основал Савво-Сторожевский монастырь в благодарность игумену Савве, что предсказал ему победу на Волге.
– Вот от того времени и стоят город сей и обитель, в которую мы едем, – закончил новоявленный гид длинную тираду. Подумал и добавил: – Кстати, сейчас уже и не помнят, что благодарность сына Дмитрия Донского была безграничной. Воодушевленный святым покровительством, он также построил каменные соборы не только в Звенигороде, а воздвиг знаменитый Троицкий храм в Троице-Сергиевой Лавре, иконостас которой когда-то украшала «Троица» преподобного Андрея Рублева, а у алтаря и по сей день хранятся мощи преподобного Сергия Радонежского.
– А еще я слышала историю про Самозванца. Не могли бы вы уточнить, что с ним связано? – заинтересованно спросила гостья.
– После кончины преподобного Саввы Сторожевского, – не заставил себя уговаривать Пилигрим, – созданная им обитель продолжала развиваться. Однако времена менялись. Самые трудные дни монастырь в древнем Звенигороде пережил в так называемое Смутное время, когда пресеклась династия Рюриковичей, когда в страну вторглись польско-литовские захватчики и посадили на престол самозванцев. Есть уникальное свидетельство о том, каким уважением тогда на Руси пользовалась обитель преподобного Саввы. Оказывается, самозваному царю из Польши и его супруге Марине Мнишек было просто необходимо приехать в Саввино-Сторожевскую обитель, без чего русские и вовсе не признавали бы их за монархов. В сентябре 1608 года Лжедмитрий II собственноручно писал, что необходимо отправить жену «для поклонения святому в монастыре Звенигородском, дабы в Москве могло возрасти к нам великое уважение».
