Внезапно песня закончилась. Они просидели в кафе ещё некоторое время, но разговор не клеился. Потом встали и вышли в сквер. Вокруг с радостным визгом бегали малыши, за ними неотступно следовали бдительные няньки, молодые мамы, устроившись возле колясок с младенцами, глотали бульварные любовные романы. На отдельных скамейках сидели старички и играли в шахматы. Кто-то читал газеты. В общем, мир для большинства его обитателей не изменился за те пару часов, которые они провели вместе.
Сергей проводил её до дома, вернулся к себе. И оказался один в огромной пустой квартире. До позднего вечера он лежал на кровати, выкуривая одну сигарету за другой, погружённый в свои мысли. Потом вышел из дома и вновь сел за руль.
Он поехал в офис по тёмному безлюдному городу. Дорога была практически пустой – добрался минут за десять. Привычным движением приложив карточку к турникету, поднялся на лифте на двенадцатый этаж. Вошёл в кабинет. Комната ничем не отличалась от тысяч других офисных пространств для топ-менеджеров. Обезличенная. Около окна, напротив двери, – огромный письменный стол красного дерева. На нём – традиционный ежедневник, открытый на нужной дате, подставка для ручек и карандашей, пепельница, чёрный монитор компьютера. Окна закрывали жалюзи бледно-розового цвета. Сергей дёрнул за шнурок – перед ним развернулась панорама города. Уже почти стемнело, на улице ничего толком не рассмотреть, но он помнил, что где-то совсем близко от офиса течёт река. У самого подъезда к зданию тускло светили фонари, довольно уродливые, если приглядеться к ним при свете дня.
Сергей достал из кармана белую толстую верёвку и хотел было приделать её к карнизу, но передумал. Открыл ящик стола маленьким железным ключом, достал свою любимую бутылку «Камю Экстра». Согрев пузатый бокал с коньяком в ладонях, он поднёс его к лицу, вдыхая необыкновенную смесь запахов: дубовая древесина, ваниль, воск, спелые фрукты, фиалки, грецкий орех, табак. Когда-то он слышал, что этот вид коньяка был признан лучшим из когда-либо созданных человеком. Потом взял со стола пепельницу, полез в карман за пачкой, закурил, от волнения теребя сигарету пальцами.
«Жить незачем. Я так много трудился в последние годы, чтобы заработать на замок, машины, квартиры, доказать самому себе, что могу. Я совсем не видел друзей, и они привыкли жить без меня. Раздавленный стрессом, я много пил. Родители устали от этих запоев. И, наверное, будут рады, что им не придётся больше за меня переживать. Я часто отменял свидания из-за работы, уезжал в длительные командировки и не звонил, когда обещал. Ничего удивительного в том, что она засомневалась, буду ли я хорошим семьянином. Она так привыкла быть подолгу без меня, что и не заметит, как я исчезну. А сестрёнка скоро подрастёт, у неё появятся свои интересы, и она забудет обо мне».
С этой мыслью он достал из ящика стола небольшой ножик, который непонятно зачем хранился там с незапамятных времён. Докурив, ещё секунду помедлил, снял бледно-серую майку, которую наспех одел перед выходом, и вонзил нож в область сердца. На светлый ковролин упали капли крови. Перед тем как потерять сознание, он вспомнил песню группы «Би-2»:
