«Проклятье! – подумал Джеймс. – Да прекращай ты там болтать с герром Обером и беги к телефону…»
– Положите трубку, Эшер.
Он повернул голову. В дверях, направив на него пистолет, стоял Фэйрпорт.
Эшер не двигался.
– Я выстрелю, – заверил Фэйрпорт.
Он обошел комнату по дуге, не приближаясь к Эшеру и по-прежнему держа его на прицеле. Подобравшись к аппарату, нажал на рычажки, прервав связь. Эшер сел на полу, подобрал под себя ноги, поиграл оглохшей трубкой.
– Даже в своего соотечественника?
Это был старый прием – надавить на чувство патриотизма. Однако Фэйрпорт и сам не первый год участвовал в Большой Игре, так что вряд ли его этим проймешь.
– Это дело важнее интересов отдельной страны, Эшер, – мягко сказал Фэйрпорт. Тут же чуть подался назад, чтобы не оказаться в пределах досягаемости. – Но вы, я смотрю, ничем не лучше этой скотины Игнаца. О чем вы оба думаете? Вы, как дикари, готовые разорвать том Платона, чтобы законопатить им протекающую крышу! Это открытие, может быть, величайшее в истории человечества! И вот один прикидывает, как применить таких существ в Македонии или против русских в Болгарии, а другой – как их уничтожить, потому что иначе нарушится равновесие в этой вашей Большой Игре. Нет, вы не понимаете! Не желаете понять.
– Я понимаю, сколько вреда принесет такое существо, если окажется на службе у какого-либо правительства. И понимаю, чем это правительство будет с ним расплачиваться.
Фэйрпорт посмотрел на него озадаченно. Эшер удивленно приподнял брови – и краска прилила к щекам старика.
– Ах вот вы о чем… Уверен, что ситуация изменится после должных медицинских исследований… Я уже сейчас обнаружил почти все необходимые им вещества в йогурте и китайском женьшене. Поверьте, они вполне могут обходиться без человеческой крови.
– Кружевница, убитая Эрнчестером, была бы рада это услышать, – мрачно заметил Эшер, представив себе с усмешкой Лайонела Гриппена, Мастера лондонских вампиров, смакующего йогурт и отвар женьшеня. – А вам не приходило в голову, что они питаются не только кровью, но еще и агонией жертвы?
Старик вздрогнул:
– Более омерзительного предположения мне еще слышать не доводилось! Уверяю вас, они излечатся от этой привычки, как алкоголик излечивается от тяги к спиртному! Дайте только время. Пусть даже сегодня кто-то кому-то причиняет несчастья…
– Вы о предателях?
В доме было тихо, только за окнами шуршали обыскиваемые охранниками кусты. Если бы удалось обезоружить старика без выстрела…
Фэйрпорт выпрямился.
– Я не предатель! – с достоинством сказал он.
Эшер взглянул на него с отвращением:
– Я еще не встречал предателя, который бы считал себя таковым.
– Я никогда не передавал Игнацу Кароли информацию, которая могла бы повредить нашим связям и нашим агентам…
– Откуда вы знаете? – устало бросил Эшер. – Вы же не интересуетесь политикой, вы даже не читаете газет. Тогда не читали и сейчас, наверное, не читаете. Задумайтесь наконец: если Кароли имеет дело с вампирами, если он шантажирует Эрнчестера, заставляет его создать выводок, верный австрийскому правительству, против кого это все потом обернется? Да против нас с вами.
– Этого не случится! – крикнул Фэйрпорт. – Я не позволю, чтобы это случилось! Эшер, Кароли для меня не более чем орудие. Горстка секретов, которые все равно устареют в течение года, – разве это не чепуха по сравнению с открытием, освобождающим человека от старости, от слабоумия и смерти?.. Взгляните на меня, Эшер! – Он воздел свой мальчишеский кулачок в серой нитяной перчатке. – Взгляните на меня! Я стал стариком в тридцать пять лет! Больные зубы, больные глаза, все больное… – Фэйрпорт потряс головой. – И двадцать лет – двадцать лет! – я каждый день встречался с такими же, как я, людьми. С людьми, которые знают, что это за ужас: жить в распадающемся теле! Я перепробовал все, изъездил весь свет, ища средство против того, что убивает нас, делает наши волосы седыми, а мышцы бессильными… – Голубые глаза за толстыми линзами внезапно вспыхнули, голос налился ядом. – Почему одни так быстро изнашиваются, в то время как другие продолжают наслаждаться жизнью и в восемьдесят…
В следующий миг Эшера подбросило в воздух, последовал удар ногой по руке с пистолетом, и почти одновременно кулак Джеймса впечатался в подбородок маленького человечка. Эшер бил в полную силу, боясь, что Фэйрпорт сумеет выстрелить. Выбирать тут не приходилось, в любую минуту мог появиться Кароли или его люди. Уж эти-то церемониться не станут…
Эшер подобрал пистолет, извлек из кармана лишившегося чувств профессора связку ключей и, сорвав с Фэйрпорта галстук, связал ему руки за спиной. В качестве кляпа использовал носовой платок. Пригибаясь, оттащил поверженного за письменный стол…
И почувствовал запах дыма.
Дымом тянуло с лестницы. Горел дом.
