Путеводитель по англичанам полностью

Образ королевского дуба гармонично перекликается с деревянными стенами английских домов и дубовыми бортами кораблей, защищавших Англию, не говоря о патриотическом гимне «Сердцевина дуба» (Heart of Oak) и его бессмертных, хотя, возможно, несколько пафосных строках. Песня была написана актером Дэвидом Гарриком в тот «замечательный год» (1759), когда военные успехи англичан могли бы поспорить с успехами британских спортсменов на Олимпиаде 2012 года: им удалось одержать серию блестящих побед, в том числе разгромить французов в бухте Киброн.

Впрочем, Англия не единственная страна, сделавшая дуб своим национальным деревом. Дуб любят на Кипре, в Эстонии, во Франции, Германии, Молдавии, Румынии, Латвии, Литве, Польше, Сербии и США.

Нетрудно догадаться почему. Дуб – удивительное дерево, поддерживающее существование около 500 других видов. Его распространяют птицы: одна сойка за десять недель может собрать и запасти до 5000 желудей. Потенциальная продолжительность жизни дуба буквально потрясает. На поле в Манторпе близ Бёрна в Линкольншире стоит тысячелетний дуб, внутри его огромного полого ствола устраивают вечеринки – говорят, там могут одновременно поместиться до трех дюжин человек.

И это не единственный пример. Большой дуб в Шервудском лесу достаточно стар и действительно мог служить укрытием для Робин Гуда: он, как заметил один автор в 1790 году, стар как сам английский язык. Вспомним также Найтвудский дуб, самый высокий в Нью-Форесте, посаженный примерно во времена битвы при Азенкуре. Или Аллертонский дуб в Ливерпуле, служивший местом заседаний окружного суда парой столетий раньше.

Есть деревья-виселицы, на которых испускали дух разбойники с большой дороги. Есть евангельские деревья и деревья писателей. Есть даже деревья, внутри которых устраивали пабы. Однако дубов в Англии намного меньше, чем могло бы быть, и в этом свою роль сыграл флот: чтобы построить такой корабль, как «Виктори» адмирала Нельсона, требовалось около 2000 дубов.

Праздник День желудя (Oak Apple Day) соединил в себе любовь к дубу и прославление дела роялистов. Его отмечали 29 мая, в день рождения Карла II, украшая себя дубовыми листьями. В западных графствах этот день называли Шик-Шек (по причинам ныне несколько неясным), и там он давал отличную возможность поиздеваться над теми, кого подозревали в роялистских симпатиях.

Не следует путать этот праздник с Днем яблока (Apple Day), который празднуют 30 октября или в ближайшие от этого дня выходные: его предложила в 1990 году благотворительная организация Common Ground, и он посвящен прославлению естественной красоты и роли яблок в английской культуре. По духу он очень похож на День желудя, но без роялистских коннотаций.

Англичане далеко не единственная нация, питающая склонность к героям вне закона. У австралийцев есть Нед Келли, у американцев – Джесси Джеймс, Бонни и Клайд и еще целая вереница обаятельных негодяев. Но у легендарных английских разбойников есть одна отличительная черта – романтичность и щедрость.

Робин Гуд раздавал деньги бедным и не боялся идти наперекор шерифам, епископам и даже королю Джону – Иоанну Безземельному. Дик Турпин тоже раздавал нажитые разбоем богатства; этот мифический удалец с легкостью обводил вокруг пальца судей и стражников Йорка и скрывался на своей кобыле по кличке Черная Бесс – так рассказывали потом. Эти герои всегда были на нашей стороне.

Оба легендарных разбойника переворачивали существующий мир и существующие порядки с ног на голову. «Его ищут здесь, его ищут там» – они ускользают от нас так же легко, как ускользали от своих преследователей. Они врываются в жизнь людей и выворачивают ее наизнанку, осыпая сокровищами или оставляя без гроша, а потом снова исчезают. Они хитроумны, необузданны и совершенно непредсказуемы.

Реальный Дик Турпин был конокрадом с изуродованным оспой лицом и склонностью к беспричинному насилию. Его арестовали под именем Джон Палмер и повесили в Йорке в 1739 году (в новом камзоле, купленном специально для казни). Не совсем понятно, что стало с его телом: он был похоронен в маленькой церкви Святого Георгия в Йорке, но толпа выкопала его через три дня после похорон и куда-то унесла, чтобы он не достался медикам в качестве наглядного пособия по анатомии.

О реальном Робин Гуде нам известно еще меньше. В литературе он впервые появляется в 1377 году: в «Петре-Пахаре» Уильяма Ленгленда пьяный священник бранит самого себя за то, что знает песенки о Робин Гуде лучше, чем свои молитвы.