Путеводитель по «Дивному новому миру» и вокруг полностью

В «Неужели мы глупеем?» Хаксли вновь соглашается с Фишером: нация, или шире – раса, в самом деле, глупеет, ибо в статистическом смысле рожает все меньше детей с врожденно высоким интеллектом. Как мы видим, элитаризм здесь соседствует с шовинизмом: Хаксли сокрушается о печальном будущем интеллектуалов вообще и белых интеллектуалов, в частности. Для вящей убедительности писатель пугает нас псевдоисторической аналогией – одной из причин падения Римской империи было вырождение латинского населения вследствие такой же корреляции между социальной успешностью и биологической несостоятельностью. Последний тезис не выдерживает критики. Однако сравнение падения Римской империи с «закатом Европы» получило весьма широкое хождение в первой половине XX в., и в этом смысле Хаксли был не одинок.

Хаксли усмотрел выход из сложившегося демографического кризиса в следующем решении: следует создать экономическую ситуацию, которая сделала бы усиленное воспроизводство интеллекта весьма выгодным для социально успешных классов. По его мнению, положение можно исправить, если перспективные с евгенической точки зрения семьи будут получать существенные налоговые льготы и повышение зарплаты с каждым новым ребенком. При этом писатель умалчивает о том, как такая политика отразится на «неперспективных» семьях или на «дисгенических» людях. Видимо, он подразумевал, что они не есть предмет заботы государства. Статью венчает призыв: «Давайте предотвратим истощение наших ресурсов!»[267]. Нет никаких сомнений, что под нашими ресурсами Хаксли понимал исключительно генофонд интеллектуальной элиты и класса профессионалов, не усматривая ничего аморального в том, что в таком ракурсе больные от рождения люди выглядят лишь досадной помехой на пути процветания государства и расы.

Любопытен тот факт, что, не задаваясь вопросом о моральности евгенического контроля в принципе, Хаксли все же нашел нужным предупредить о возможности практического манипулирования людьми посредством методов евгеники отнюдь не с целью улучшения конкретной расы или человечества в целом, а с дисгенической целью – намеренно снизить средний интеллектуальный уровень. Причины для выбора дисгенической политики очевидны: совершенный человек малопригоден для массового производства и массового потребления. Совершенная личность неудобна государственной машине, которой легче управлять массой «недоумков»!

Замечу, что в начале 1930-х тема допустимой меры вмешательства медиков и государственных чиновников в частную жизнь практически не дискутировалась ни в Европе, ни в Америке, ни в СССР. «Дивный новый мир» мог, по существу, восприниматься как начало такой дискуссии вне зависимости от того, какой конкретный смысл автор вкладывал в этот роман, когда создавал его. В виду своей беспрецедентности эта утопия некоторое время спустя, действительно, стала восприниматься как иллюстрация тезисов биоэтики, ибо изображала последствия генетического манипулирования.

Но сам Олдос Хаксли до конца жизни был увлечен евгеническими вопросами. Он нисколько не сомневался в том, что любые блага цивилизации окажутся совершенно бессмысленными, если конкретные личности не будут в состоянии их воспринять и адекватно использовать. По существу, писатель так и не отказался от мысли, впервые высказанной в статье «Границы утопии» (The Boundaries of Utopia, 1931): непрерывный прогресс цивилизации возможен лишь при соблюдении двух условий – улучшении наследственных признаков и сокращении рождаемости. Писатель не изменил и своему убеждению относительно того, что некачественное и самоубийственно избыточное население – главная угроза для демократии. Он имел в виду, что такой «электорат» попросту не будет способен сделать правильный выбор. Говоря о проблемах перенаселенности и контрацепции, он настаивал на том, что следует рассматривать их решение в рамках «превентивной этики», или «моральной профилактики», т. е. системы взглядов, которая ведет к уменьшению такого потенциального зла, как голод, насилие и жестокое обращение с детьми. Дорога к тоталитаризму, в его представлении, пролегает от перенаселенности через безработицу, бедность, социальную напряженность и далее через общественные беспорядки и хаос к диктатуре коммунистической партии или военному режиму. Однако, как мы уже видели, Хаксли вполне одобрительно отзывался о безнравственных методах, благодаря которым, как он полагал, будут обеспечиваться демократические свободы.