Путеводители — это такая странная литература, где без конца повторяются одни и те же фразы, которые могут заморочить голову совершенно одуревшему туристу…
Если бы нашелся храбрец, способный прочитать несколько сотен книжек, которые их авторы с достойным удивления нахальством именуют путеводителями, уверен, что такой читатель совершенно бы одурел и только бы и делал, что повторял фразы и великолепные обороты, какими пользуются составители путеводителей но замкам, дворцам и городам.
Итак, поглупевший и одуревший читатель без устали повторял бы такие вот выражения:
«Мои глаза взирают искрящимся взором на пленительную панораму…»
«Мои глаза не могут налюбоваться видом…»
«Мои глаза устремлены…»
«Глаза мои невольно замечают…»
«Глаза наши прикованы…»
«Мой взгляд спешит…»
«Наш взгляд летит…»
«Взор наш обнаружил и спешит дальше…»
«Наш взор напрягается…»
«Вновь глаза наши узрели…»
«Перебегающий взгляд…»
«Глаза наши останавливаются, чтобы отдохнуть, чтобы видеть, не глядя…»
«Если мы пойдем по дороге, перед взором нашим откроется…»
«Стоит оглянуться, и от внимательного взора не ускользнет…»
«Если мы проследуем дальше, взгляд наш невольно заметит…»
«Чудесный вид открывается…»
«Взгляд наш устремляется, чтобы узреть…»
«Если мы оглядимся вокруг, взор невольно остановится…»
С этими путеводителями дело обстоит так, что начни читатель строго придерживаться их рекомендаций — он рискует свернуть себе шею. «Оглядимся — посмотрим вправо — обратим свой взор — прищурим глаза — повернемся налево — посмотрим вперед — окинем быстрым взглядом горизонт, теряющийся вдали, — остановимся…»
Боже мой! Могу представить, что сталось бы с этим несчастным! Сначала бы он все быстрее и быстрее вертелся вокруг своей оси, глаза его при этом постепенно вылезали из орбит, потом он затерялся бы вдали, и осталась бы от него лишь жалкая кучка, из которой нахально торчал бы томик путеводителя, раскрытый на первой странице, начинающейся со слов: «Так, наверное, выглядел библейский рай!» — в изумлении и восхищении воскликнул один из путников…
Вот почему я приступаю к выпуску собственноручно сочиненного мною «Путеводителя по Ничему».
Настоящее сочинение, в соответствии с моим замыслом, призвано восполнить чувствительный пробел в отечественной литературе о путешествиях. Наши туристы допускают грубую ошибку, выискивая места, где что-то сохранилось и окрестности которых поражают прежде всего красотами пейзажа.
В моем трактате будут подробно освещены преступно заброшенные красоты Ничего.
Итак, это будет путеводитель по местам, где нет абсолютно ничего, и следовательно, исключается возможность для взора что-либо выискивать, а для несчастного туриста — риск свернуть себе шею.
Работа над настоящим сочинением была чрезвычайно трудной, ибо я был лишен возможности прибегнуть к каким-либо пособиям уже по одной той причине, что описываемое место не имеет никакой истории, никаких достопримечательностей и никакой топографии.
Считаю своим долгом выразить благодарность неизвестному бродяге, который в том самом месте, где нет никаких достопримечательностей и никаких живописных окрестностей, лежал на траве с бутылкой водки и обратил мое внимание на то, что здесь тоже красиво.
Если мы окажемся в местах, где ничего нет, взор наш напрасно станет искать какой-либо вид, поскольку мы находимся там, где расположено великое Ничто. Считать, что мы находимся на равнине, однако, нельзя. Ведь даже равнины тут нет.
В физической географии вообще не существует данного понятия.
Путник сразу же замечает, что нет ничего ни впереди, ни сзади, ни наверху, ни внизу.
Чтобы не утомлять понапрасну зрение путников, обращаю их внимание на список предметов, которые они не обнаружат и которые, следовательно, не смогут поразить их взор.
Здесь отсутствуют:
1) Темные зеленые леса.
2) Плодородные поля с волнующейся нивой.
3) Голубеющий воздух.
4) Огромный простор.
5) Пестрый ковер цветов.
6) Тучки и фруктовые сады.
7) Мчащийся поезд.
8) Холмы и ручьи.
9) Башни городов.
10) Руины и деревенские костелы.
Предупреждаю посетителей этого памятного места, что они не смогут воспользоваться здесь дорогами, потому что дорог нет. Если какие-то и были, узнать об этом невозможно, даже от старожилов, поскольку те, по-видимому, уже давно вымерли, более того: существует предположение, что здесь вообще не было местного населения.
Напрасно было бы также искать здесь какие-либо окрестности.
Поскольку данное место не имеет истории, сама собой отпадает и необходимость продолжать эту главу.
Выражаю благодарность всем читателям, у которых хватило терпения дочитать до конца.
Настоящее сочинение призвано дать мощный импульс созданию новых путеводителей по Медвежьим и Немедвежьим Углам.
Jaroslav Hasek. Průvodce po ničem (1922)
Перевод Р. Хрипуновой
Собрание сочинений в 6-ти т. Т. 4. Рассказы, памфлеты и очерки 1918–1923
Первая публикация: «Večerní České slovo», 17 июля 1922 г.
