Дело только в том, что район этот — очень арабский, и ходить мы туда не очень рекомендуем, если только вы не хотите быть ограбленными под дулом пистолета, как это произошло с нашими московскими знакомыми профессором Н.Богатыревым и женой его Чудой. С другой стороны, традиция грабить паломников — это старинная многовековая традиция, так что выбор за вами.
Тут же недалеко, в арабской деревне Эль-Азария, находятся могила Лазаря и церковь на месте дома, где жили Мария с Марфой и Вифания. Тут же и Елеонская обитель. Об особенностях туризма в этих местах смотрите выше.
Короче говоря, Масличная гора — богатое объектами место. Но если вы спросите нас, то мы честно признаемся, что самое большое впечатление производят на нас несколько гигантских древних олив, растущих около церкви Агонии. Этим невероятным, похожим на живые существа деревьям больше двух тысяч лет, и только они знают точно, что именно и как произошло в ту далекую ночь. Они были свидетелями мольбы Иисуса, объятий и поцелуя апостола, которого звали Иуда, и ареста, который, согласно Евангелиям, был произведен когортой римских солдат, что не одному исследователю дало основание предположить, что в Иисусе римляне видели вождя (или одного из вождей) готовящегося против них восстания. И надо сказать, что доводы их выглядят достаточно убедительно. Знаете ли вы, сколько солдат составляло когорту? Двести пятьдесят человек. Вряд ли столько солдат нужно было, чтоб арестовать бродячего проповедника.
Но перед тем как двинуться дальше, мы непременно должны поговорить о человеке, без которого драма, пролог которой был сыгран в Гефсиманском саду, никогда не была бы доведена до финала.
Это произошло в конце шестидесятых, а может, и в начале семидесятых (за давностью лет кто упомнит?) в Ленинградском, имени товарища Жданова, государственном университете на кафедре журналистики, где красавец, умница, литературовед и переводчик Геннадий Шмаков принимал экзамен по европейской литературе. Сидевшая напротив него студентка, нервно крутя в руках экзаменационный билет, пыталась произвести на преподавателя впечатление своим экстерьером и призывными взглядами.
– Данте, Данте… — вздыхала она, и ее молодая грудь вздымалась все выше и выше. — Он…
– Ну, — благодушно заметил Гена, косясь на глубокий вырез декольте, — не надо рассказывать о Данте. Поговорим о его самом знаменитом произведении. Итак…
- Самое знаменитое и замечательное произведение Данте, — закудахтала девица, — его самое прекрасное и великое произведение…
- «Божественная комедия», — подсказали сзади.
-…Его самое дивное и чудное произведение, — приободрилась студентка, — называется… — Она сделала паузу и кокетливо сказала: — «Божественная комедия»…
– Замечательно! — обрадовался Шмаков. — Именно
так оно и называется.
Девица глубоко вздохнула.
— Ну ладно, — сказал Шмаков. Он был эстет, и тень загара, которая окутывала впадину между двумя светящимися выпуклостями не могла остаться им незамеченной. — Давайте оставим в стороне всю «Божественную комедию» — это тема, на обсуждение которой не хватит ни дня ни ночи. Помните: «И в эту ночь мы больше не читали…»?
Девица неуверенно улыбнулась.
– Цитата, — махнул рукой Шмаков. — Оставим в стороне Рай, — он мечтательно улыбнулся, — и Чистилище, — бровь поползла вверх, — поговорим об Аде. — И увидев расширившиеся глаза девицы, смягчился: — Ну, не обо всем Аде, о девятом круге. Кто там был в девятом круге?
– Брут, — подсказали сзади.
– Брут, — неуверенно сказал девица.
– Правильно, — обрадовался Шмаков.
– Иуда, — просвистело из аудитории.
– Иуда, — повторила девица и потупила глаза.
– Ну хорошо, просто замечательно! — растаял Шмаков. — Не надо перечислять всех, кто находился в этом прискорбном месте. Давайте поговорим о том, за что они туда попадали.
Девица облизнула пухлые губы. Пауза затягивалась, и Гена вальяжно погладил свою черную бороду.
– Ну, давайте подумаем: почему, к примеру, оказался в девятом круге Иуда?
– Иуда… Иуда… — Девушка попыталась наморщить свой очаровательной гладкий лобик, но вдруг ее глаза широко раскрылись, и она выдохнула: — Иуда… Но, позвольте, ведь Иуда же еврей!..
Поцелуй Иуды — символ предательства, и, наверное, нет ни поступка, ни имени более презираемых. В коллективном сознании составные части триады: предательство — Иуда — евреи — так же незыблемы и неразрывны, как компоненты Святой Троицы. Тем не менее попробуем рассмотреть каждый из них в отдельности.
*
*
