Они поздоровались, и Кэрол достала вязанье. Как приятно ее видеть! У нее маленький ребенок, поэтому она не может приходить каждую неделю. Если Кэрол и заходит, то когда Камерон спит. Она ставит коляску у стола и сидит с нами лишь до тех пор, пока ее сын не проснется. Ребенок — радость всей ее жизни; он доставил ей самое огромное счастье, какое только можно себе представить. Она рассказывала, что они с Дугом стали еще ближе, чем раньше, и оба души не чают в Камероне. Мне хотелось посоветовать ей запомнить это счастье, держаться за него — две недели назад я поняла, что счастье очень преходяще.
Кэрол быстро щелкала спицами, вывязывая свой прямоугольник для одеяла. Она бесстрашная вязальщица, которая не боится трудностей. Я показала ей только основы вязания носков на двух круговых спицах, а остальное она освоила самостоятельно.
— Позавчера мне звонил брат, — сказала она, хмурясь. — Он снова женился.
— Хочешь сказать, он не пригласил тебя на свадьбу?
— Нет. Сообщил задним числом.
Судя по ее интонации, Кэрол обижена на брата. Раньше она часто рассказывала мне о Рике; с ее слов я поняла, что он так и не стал по-настоящему взрослым, ответственным мужчиной и привык потакать своим желаниям. Он летчик и часто крутит романы со стюардессами и другими женщинами, с которыми знакомится в пути. Из-за его любвеобильности распался его брак с женщиной, которая нравилась Кэрол.
— Надеюсь, второй брак продлится дольше, чем первый, — продолжала Кэрол. — Мы с Дугом послали новобрачным подарок. В последнее время Рик редко объявляется. — Иными словами, Кэрол не надеется, что брат пришлет ей открытку с выражением благодарности.
Кэрол собиралась сказать что-то еще, но тут снова открылась дверь, и в магазин вошла Аликс.
— Как делишки? — закричала она, услышав наше дружное «Привет!».
Вначале я ее немного побаивалась. Когда Аликс пришла записываться на курс вязания, то сразу же сообщила: на курсы ее направили по приговору суда в счет общественно полезных работ. Потом она поинтересовалась, помогает ли вязание справиться со вспышками гнева. Хотя вначале у нас с Аликс случалось всякое, мы все постепенно оценили ее. Время и любовь смягчили ее ершистый характер. В прошлом году она начала встречаться с Джорданом, молодым священником, с которым они вместе учились в школе. Я знаю, что у них серьезные намерения; меня не удивит, если в самом ближайшем будущем Аликс объявит о своей помолвке.
Аликс посмотрела мне в глаза:
— Я в курсе насчет Брэда. Только слово скажи, и я его так изобью, что мало не покажется!
Я не знала, шутит она или нет, поэтому рассмеялась — по крайней мере, попыталась. Ей я сказала то же, что и Жаклин:
— У меня все нормально.
— Точно?
Я сглотнула слюну и кивнула.
Аликс выдвинула стул, села, достала спицы и пряжу. Я устроилась во главе стола и взяла недоконченную шапочку, которую вяжу по программе «Кемокэп» — для онкобольных, которые проходят облучение и химиотерапию. Я начала вязать ее неделю назад. Улыбаясь подругам, я попробовала представить, как будет выглядеть плед, над которым они работают сейчас. Кусочки Жаклин из розово-голубой шерсти; кусочки Кэрол — из голубой пряжи, которая осталась от свитера для Камерона; а Аликс вяжет из желто-зеленой меланжевой пряжи, которая осталась от других учениц или была прислана нам бесплатно.
— Сегодня я испекла масляный бисквит — дженуаз! — горделиво похвасталась Аликс. — Его очень трудно готовить, тесто очень нежное. Но получилось превосходно, и торты мигом распродали.
— Замечательно! — воскликнула Жаклин. — Я хочу заказать такой торт для званого ужина, который мы даем на следующей неделе.
— Для тебя — бесплатно. Я испеку его дома.
Аликс по-прежнему живет у Жаклин и Ризи в комнате экономки. Сначала ее наняли как помощницу по хозяйству, но, поскольку она учится и работает, помогать больше нет времени. Жаклин наняла домработницу, которая убирается днем, но Аликс по-прежнему живет у Донованов и присматривает за домом, пока Жаклин и Ризи путешествуют.
— Ведь это надо, — продолжала Аликс, — первую настоящую работу я получила на том же месте, что и раньше! Только не в видеосалоне, а в шикарном кафе.
— И мы с Ризи не имеем никакого отношения к ее новой работе, — напомнила всем Жаклин. — Аликс взяли за талант.
— Уж это точно. Всякий, кто попробует мои эклеры и пирожные со взбитыми сливками, ни за что их не забудет!
— Не говори мне про эклеры! — взмолилась Жаклин, закрывая глаза. — Я опять сижу на диете и обхожусь без десертов — кроме, конечно, тех дней, когда у нас званые ужины…
— Кстати, о диете. — Я решила сменить тему. — У меня есть новая ученица Кортни, ей семнадцать лет. Так вот, она записалась на курс вязания и начала худеть! — Я невольно рассмеялась. — Все очень просто. По ее словам, когда она вяжет, пропадает желание наведаться к холодильнику. Кстати, с начала курса она уже сбросила пару килограммов.
Жаклин хмыкнула:
— Интересная мысль! Запиши и нас.
— Кортни в этом году пойдет в выпускной класс, — сказала я. — Кто-нибудь из вас помнит Веру Пулански? Так вот, Кортни — ее внучка.
Жаклин кивнула:
