Он зажмурился, когда мама вытащила серебряный Импартер.
Последнее, что он помнил, было то, как она убрала его волосы со лба и прошептала:
- Не волнуйся, Киф. Чистильщик скоро здесь будет.
Софи убрала руки от висков Кифа, разъединив их ментальную связь. Но ужасные сцены продолжали проигрываться в ее разуме.
- Киф, я...
Слов не было.
Она обняла его за плечи так крепко, как только могла. Может, если она не отпустит его, то сможет удержать осколки вместе.
- Я уверен, что ты только что испачкала обувь в огромной луже из кожи селки, - сказал ей Киф.
- Мне все равно. И ты не должен делать этого. Ты не должен превращать это в шутку.
- Нет, должен.
Надлом в его голосе раскалывал ей сердце, и она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как слезы капают на его плащ.
- Прости, - пробормотала она. - Это не я должна плакать.
- Никто из нас не должен. Это просто глупый порез. Даже шрама не осталось.
Она отстранилась, чтобы посмотреть на него:
- Мы оба знаем, что остался.
Киф отвернулся, наблюдая за волнами, разбивающимися о пляж.
- Не хочу, чтобы ты жалела меня.
- Ничего не могу поделать. Но это не жалость. Это... я не знаю, как это назвать. Я чувствовала столько противоречий.
Киф вздохнул:
- Так всегда, когда дело доходит до меня.
- Ну, сейчас я в основном хочу ворваться в огрскую тюрьму и ударить твою мать так сильно, как только можно, в ее чванливое лицо. А потом, когда кровь потечет из ее носа, хочу толкнуть ей какую-нибудь глупую речь о нашей жизненной силе и спросить ее, чувствует ли она себя могущественной.
- Ничего себе, кто знал, что у тебя есть такая темная сторона?
- Некоторые вещи вызывают ее. А это? - Она задрожала, когда стянутые эмоции начали распутываться - монстр, готовый вырваться из ее груди.
Киф поддержал ее:
- Ценю твою ярость, Фостер. А если серьезно. Оно того не стоит.
Она знала, что он подразумевал «я того не стою».
Она ненавидела это больше всего.
- Когда-нибудь я заставлю тебя увидеть, как ты неправ, - пообещала она.
- Я просто рад, что ты не оттолкнула меня.
- Ты действительно думал, что я так сделаю?
- Иногда я думаю, что так было бы лучше.
Он попытался отстраниться, но она его не пустила.
- Мне будет лучше, когда ты вернешься домой, и я буду знать, что ты в безопасности, - прошептала она.
Он не согласился. Но и не возразил, они оба решили отложить этот вопрос.
- Что заставило тебя вспомнить это? - спросила она.
- Я не нашел ее заколку, если ты об этом подумала... и поверь мне, я пытался. Воспоминание промелькнуло, пока я искал, то ожерелье из бисера, которое дал тебе. У нее была куча шпилек в шкатулке, и одна из них уколола мне палец, и я все вспомнил. После этого я искал, где только мог, но она спрятала булавку очень хорошо или избавилась от нее... или забрала с собой. Я даже поговорил с отцом и спросил, помнит ли он это, но он называл заколку простым звездным камнем и сказал, что не дарил маме что-то настолько серое. Я так понимаю, что она купила ее сама.
- Она, наверное, сделала ее на заказ. В воспоминании она назвала заколку «редкий звездный камень». И предполагаю, что ты не знаешь, где та дверь, к которой она водила тебя, или что за ней находится?
- Нет. Странно, но не думаю, что Невидимки об этом знают. Я думал, что они отведут меня туда, как только я присоединюсь, и попросят открыть дверь. Но они даже не спросили меня об этом. Значит, мама не рассказала им, или они не понимают, что моя кровь - ключ.
- Или они ждут подходящего момента, - сказала Софи.
- Почему ты думаешь, что я еще с ними? Ты теперь это понимаешь, верно? Что по другую сторону двери — все, что планировала моя мама— она сделала меня частью этого. И я должен поверить, что смогу остановить все.
- Как ты думаешь, что там?
- Понятия не имею. Но от мамы никогда не бывает ничего хорошего.
- Одно есть, - сказала Софи. - Одна моя самая любимая штука.
Холодный, вонючий ветер промчался между ними, когда он отстранился.
- Очень не хочу расстраивать тебя, Фостер, но у тебя ужасный вкус на друзей. Ты видела, как я действовал в том воспоминании. Какой урод согласится с чем-то таким, не требуя ответы?
- Мальчик, которого запугивали и над которым издевались всю его жизнь. Вот как работают словесные оскорбления. Это постепенно истощает тебя, пока для борьбы не остается энергии.
- Да, ну, в общем, я также знал, что она стирала память... ты поняла это в конце? Мне было девять лет, когда это произошло. Я определенно знал, кем были Чистильщики. Я знал, что собиралось произойти. И не остановил это, потому что хотел забыть. Я принял решение забыть.
- Я бы сделал то же самое, - сказал голос с акцентом позади них.
Софи покраснела. Она настолько затерялась в воспоминаниях, что забыла, что Фитц наблюдал за ними.
