- Говорят, у вас очень вкусная похлебка из потрошков, - стараясь, чтобы прозвучало ровно, произнесла я, подняв взгляд на стоявшего рядом со мной мужчину. Судя по одежде, это был сам хозяин заведения.
- Правду говорят, - расплылся тот в довольной улыбке. – Утка домашняя, потрошки свежие.
- Тогда будьте любезны похлебку и чечевичную кашу. И ягодный кисель, - добавила я, едва не пропустив, как совсем чуть-чуть, но поменялось выражение его лица. Вроде как растерялся, и даже посмотрел неверяще....
- Как угодно госпоже, - тем нее менее бодро отчеканил хозяин и направился к стойке, за которой как раз в этот момент появилась дородная женщина лет тридцати.
По возрасту совсем молодая, внешне она была… вызывающе большой. Высокая, широкая в кости, с тяжелой, выдающейся вперед грудью, с толстой косой, уложенной вокруг головы, она подавляла даже вот так, просто войдя в зал.
С Тамарой пререкаться не советую. Дама она приятная, но лишь до той поры, пока не скажешь что против. Насколько может быть тяжелой ее немилость, тебе лучше не знать. Что хорошо, долго гневаться она совершенно не умеет. Стоит сказать что доброе, тут же становится вновь мягкой и добродушной.
Если с кем и холодна изо дня в день, так ее муж, Ираклий. Но тут другая история, и она тебе известна.
Еще несколько строк из письма князя Изверева…. Еще один рассказ, который он поведал не мне, но который теперь разворачивался перед моими глазами.
Хозяин, заметив супругу, мгновенно сник, попытался стать меньше, скрыться от ее взора. Ему почти удалось - один из офицеров махнул рукой, подзывая, но женщина успела раньше, оттолкнув его своим крепким телом.
Я предпочла отвернуться – сцена оставила в душе неприятный осадок, посмотрела в окно….
Нас разделяло всего лишь стекло, но происходящее на площади воспринималось видением. Мужчины…. Женщины…. Дети…. Они куда-то шли, о чем-то говорили. Хмурились. Смеялись. Ругались….
Чужая жизнь, не имевшая ко мне никакого отношения….
Так только казалось! Где-то в их жизни затерялись следы самого дорогого для меня человека….
- Граф, идите к нам!
Моя рассеянность вновь сыграла со мной злую шутку. Отреагировав на окрик второго из тех двух офицеров, я едва не встретилась взглядом с вошедшим в трактир мужчиной.
Успела опустить голову, надеясь, что края шляпки достаточно скроют лицо, чтобы остаться неузнанной.
- Граф! – повторил свое приглашение офицер. Был он молоденьким. Шебутным.
- Минуту, господа, - отозвался Илинский, продолжая держать дверь открытой. – Григорий, - поторопил он своего спутника. Заметила я его лишь теперь, стоял он неподвижно и… смотрел точно на меня. – Ты идешь?
- Ваша похлебка! – загородив собой от чужого любопытства, спасла меня та самая Тамара. Не знаю, как насчет хозяина, но то, что это была именно хозяйка заведения, я теперь не сомневалась. – И хлеб.
Я негромко поблагодарила, взялась за ложку.
- Тебе бы лучше уйти, - стряхнув отсутствующие на столе крошки, вдруг чуть слышно произнесла она. – Нехороший он человек. До женщин падкий. А ты – миленькая, такую он точно не пропустит.
- Кто? – недоуменно спросила я, прекрасно понимая, о ком именно она говорила.
Григорий Раевский….
О том, что встречу его здесь, я совершенно не подумала.
- Тот, который с графом, - подтвердила Тамара мои подозрения. – Ты пока кушай, а я вскорости вернусь, на кухню тебя уведу. Мне как раз помощница нужна, скажу, что заработок ищешь.
Я ничего не ответила, лишь кивнула, чувствуя, как холодеет внутри. Те две встречи с офицером гвардейского полка до сих пор оставались свежи в памяти. Да и его служба на барона Метельского…. О ней я тоже не забывала.
Мысли роились в голове, не давая почувствовать вкуса. Илинский, написавший об Андрее…. Их поездка в имение графа Горина…. Появление здесь…. Находящийся в плену князь Изверев…. Георгий….
Страх! Тоска! Сжимающее горло отчаяние!
От моей решимости пройти этот путь до конца, не осталось и следа…. Лишь осознание, что ноша, которую я приняла, оказалась мне не по силам!
Я уже хотела вскочить и кинуться вон… куда угодно, только бы не видеть ничего и не слышать, но ноги словно приросли к полу. И встала бы, но не могла.
С трудом вздохнув – на грудь будто камень лег, попыталась успокоиться. Что такое паника, знала. Видела еще в пансионе, когда одна из старших воспитанниц тонула на реке. И ведь только в ямку оступилась, да слегка воды хлебнула, но нахлынувший испуг едва не погубил, лишив понимания, что берег близко, да и мелко совсем.
- Господа, а может сливовочки? – уводя от воспоминаний, донесся до меня бодрый голос хозяйки. – Хорошая сливовочка. Еще с довойны осталась. Сладкая, как губки барышни. И бодрит так же… - заливалась она, расхваливая местно вино.
- Так ты, значится, заработок ищешь? – бросив пугливый взгляд на жену, продолжавшую обхаживать офицеров, приблизился к моему столу хозяин. – Если поела, то пошли со мной. Кухню покажу.
Как поднялась, сама не поняла. Вроде вот только ноги тяжелыми были, но достаточно оказалось слова, чтобы подскочила. Вытащив из кошелька на поясе монету, протянула, чтобы потом не забыть. Мало ли….
