Глаза привыкли к полумраку, и Джексон увидел пацана с рынка в коричневом тряпье. Только пацана ли? Лицо было морщинистым, ноги короткими, а руки едва ли не доставали до пола. Карлик. Может быть, мутант, или просто калека…
Джексон вспомнил партизанскую ориентировку. В лесу уничтожена заимка нелюдей, которые ели своих жертв по частям и охотились на детей из города. Двум лесным жителям удалось уйти. Один из них предположительно невысокого роста, злобный силач…
– Плохо делал свою работу, Джексон! ― усмехнулся карлик. ― Меня за пацана принял. Хорошо, не догнал. Я бы тебя пополам разорвал. За одну ногу взял, за другую ― и пополам…
– Размаха рук не хватило бы, ― ответил полицай.
Карлик захохотал.
– Верно! Но ничего, я бы вторую ногу в тиски зажал. Теперь я тебя есть буду, полицай. Долго… Мне тебя, почитай, на месяц хватит. Аппетит у меня уже не тот, что в лесу. А если девчонку считать ― так я могу два месяца со склада не выходить.
– Какую девчонку?
Карлик хихикнул и не ответил. Подошел к тонкому стальному тросу, привязанному к противовесу, ухватился за скобу в земле и без видимых усилий поднял Джексона к самому потолку. И правда, силен…
– Корова у тебя откуда? ― спросил полицай. ― Зачем убил?
– У фермеров отняли. Далеко отсюда. Думали, пригодится. Но издохла корова, ― вздохнул карлик. ― Но ничего. Все проходит, и это пройдет.
Снаружи раздался стук металла о металл.
– Вот и девчонка, ― усмехнулся карлик. ― С дружком пришла пообщаться. Хватит, пожалуй. Пора и ее на крючок. Как думаешь?
На этот раз не ответил Джексон. Убивать детей для еды запрещено законом. А он, хоть после убийства Лысого и не мог уже считаться полицаем, закон уважал. Только незыблемые моральные нормы спасают цивилизованное общество от мрака и дикости, царящих на лесных заимках, в логовах нелюдей, для которых нет ничего святого.
Девчонка вошла на склад через запаянную дверь. То есть, конечно, дверь только показалась Джексону запаянной, когда он оглядывал склад. На деле это и был основной вход. Запертый изнутри, конечно.
– Лютик, что с тобой? ― Девочка испуганно вглядывалась в лицо карлика.
– Заболел, Маша, ― проскрипел тот. ― Что, не узнаешь старого друга?
– Узнаю… Только откуда у тебя морщины?
– Клей заканчиваться стал. Ладно, без болтовни, Машка. Поможешь мне полицая свежевать? Левая рука мне особенно по душе. И на суп хватит, и на жаркое останется.
– Он завоняется. А в шаурменной погром, ― тихо сказала Маша. ― Мясо не сдашь.
– Мы ему руку перевяжем. И он будет нашей живой консервой. Как думаешь?
– Так нельзя, ― тихо сказала Маша.
– Так можно, ― строго сказал карлик и ударил девочку по лицу ― она отлетела метра на полтора.
Джексон помалкивал. Кричать Маше, чтобы она спасалась, толку мало. Да и оснований нет. Маша спасется. А он-то останется висеть. Только, насколько он успел познакомиться с девчонкой, в сообразительности и уме ей не откажешь. Из павильона мгновенно свалила ― инстинкт самосохранения работает. Зачем только сюда приперлась? Подвел инстинкт…
Может, когда она раскусила карлика минуту назад, хватило ума приготовиться к схватке? Хотя какая схватка между четырнадцатилетней девчонкой и этим монстром? Да и как она подготовится за минуту?
– За что? ― простонала Маша, вытирая кровь из разбитой губы.
– Слушаться, ― коротко приказал карлик. ― Бери мачете. Я его опущу, ты отделишь руку. Ясно?
Джексон понял ― провоцирует. Хочет, чтобы она кинулась с мачете на него ― показать, что и с мачете никакая девчонка ему не страшна. Запугает, забьет… Они съедят его. Потом он съест ее. Все ясно…
Девочка не торопилась выполнять команду. Карлик, мелко семеня, резво подбежал, ударил ее ногой.
– Быстро! Шевелись!
Девчонка поднялась. Покорно заковыляла к мачете. Взяла его в левую руку.
Карлик был готов к тому, что девчонка попытается его ударить. На это опытному Джексону указывала поза, внимательный взгляд, по-особому согнутая рука ― наверное, с клинком под рукавом. Понимает ли Маша? Должна понимать. Но если она его не ударит ― все. Начнут резать Джексона.
Маша не двигалась с места. Замерла в оцепенении.
– Что стоишь? Вперед! ― заорал карлик.
– Не пойду, ― упрямо сказала девчонка. ― Полицай хороший. Не тронул нас с дедушкой.
– Ты еще скажи ― с бабушкой! Быстро сюда, тварь!
Девочка еле заметно покачала головой. Мачете в безвольно опущенной руке. Хоть бы вперед выставила, дура!
Карлик шагнул вперед, поднял руку. И тут девочка выстрелила в него почти в упор, через куртку. Отдача свалила ее на землю. Но девочка почти сразу вскочила и добила скребущего пальцами гравий карлика контрольным в голову.
– Спасибо, дядя полицай. Научил, ― тихо сказала она.
Джексон узнал свой двухзарядный потайной пистолет, который бросил в шаурменной. Ну и пройдоха девчонка! Если бы еще уговорить ее освободить его из ловушки!
Джексон сидел перед костерком, над которым булькал котелок, жевал лепешку. Такую же ела Маша.
– Где патроны нашла? ― поинтересовался полицай.
– У дедушки были. Украла, ― ответила девчонка.
– Почему из шаурменной побежала домой? Услышала ведь, что я тебя ищу.
