Стась отстранил сестру и что есть силы потянул его на себя. И тут что-то заскрежетало, земля стала осыпаться в пустоту. Стась закряхтел: мощи его жилистых подростковых рук явно не хватало.
– Это же этот… как его… механизм… ― прохрипел он. ― Про такие Афаначий рассказывал…
– Постой. Нас кто-нибудь увидит, ― предостерегла сестра.
Поселище было тесным, несмотря на то, что жило в нем немного народу. Избы с небольшими подворьями, молельня, колокольня, кузница, училище словно подпирали друг друга. Все постройки занимали ровно столько места, чтобы выжить и воспитать новое поколение. Простор был за стенами ― огороды, поля, луга со стадом. Лес и озера приходилось делить с медвебуями, пузохватами и другими зверями помельче.
Но не грозных взрослых опасалась Стаська, а своего брата ― вездесущую ребятню.
– А давай сегодня попросимся спать в овине, в сенцах. Жарко же! ― предложил Стась. Его глаза плутовато заблестели.
Сестра поняла его задумку и согласно кивнула. Время подходящее ― полнолуние. Даже лампа не понадобится. Хотя завтра под присмотром стражника им положено полоть всходы овощей. И отоспаться не удастся.
Измученная мама с грудными близнецами на руках не заметила, что старшие на удивление понятливы и услужливы. А отец что-то заподозрил и вместо объятий на ночь погрозил им пальцем:
– Забалуйтесь мне только в овине!
И обыскал сумки ребят ― нет ли кресала и камня. Еще пожар устроят.
Старшие близнецы ответили ему честным-пречестным взглядом: все уже было давно спрятано в прошлогодней соломе.
Ребята, чтобы не уснуть, медленно жевали взятую про запас краюшку. Тесные сенцы с грудой соломы походили на гнездо. Или логово. А темнота с шорохами напоминала об опасности, которая всегда бродит в ночи.
– Стась, а ты еще веришь в Ба-Гу? ― спросила Стаська.
Брат засмеялся:
– Давно не верю. Ты еще тряслась на полатях, ночью во двор одна не могла выйти, а я уже не верил. Да что там, я и в Черную смерть, которая пожрала белый свет, не верю.
– Ты не веришь ученому старцу Афаначию? ― поразилась Стаська. ― Ладно, пусть Ба-Гой пугают маленьких, но старец-то глупостей не скажет!
– Твой Афаначий что-то путает, ― заявил Стась. ― Хорошо, пусть люди сами создали Черную смерть. Откуда тогда взялась Вековая зима? Ее кто создал? Где спрятались люди и что они ели? Мы-то все лето работаем, чтобы не остаться без пищи. А уж эти Облака смерти, после которых все живое погибает, а то, что остается, хуже мертвого… Может, медвебуи, кроковольфы, грифомахи всегда были. А вот Лиходеек нет. Сегодня сожгли человека. Кажись, больного. Нет бы просто прогнать, как это всегда делали.
Стаська напомнила:
– Лиходейками называют разные болезни. Они вселяются в людей. После этого начинает полыхать смертная хворь. А хворых мы гоним, чтобы самим не заболеть. Чужих тоже гоним. Пригрей чужого ― умрет свой.
– Вот точно в училище сижу, ― обидно засмеялся Стась. ― Еще про Мать-землю расскажи. Мол, только ей жизнью обязаны.
– А кому же еще?.. ― грустно заметила Стаська. ― Уцелели после Черной смерти только те, кто ушел из каменных поселищ или жил наособицу. Мать-земля спасла и сохранила их истинный облик.
– А я бы не отказался от силищи медвебуев, ― заявил брат. ― Или от жабер и четырех ног пузохватов. Хочу ― в воде живу, хочу ― по лесу разгуливаю. Зачем мне тогда поселище? Везде дом, везде еда. И работать не нужно. И ученых старцев слушать.
Стаська замолчала.
– Да ладно тебе. ― Толкнул ее плечом брат. ― Хочешь верить Афаначию ― верь. Ни слова больше не скажу. Мне бы только увидеть, что несла та страшенная баба.
Когда звездная ночь дохнула свежестью, ребята пробрались на улицу через дыру в плетне, направились к стене, прислушиваясь к любому звуку.
Вот беда: возле их подкопа уже кто-то был! И явно не из ребячьей ватаги. Голова человека, когда он выпрямился, в лунном свете блеснула серебром.
Пастух Оська! Только он один беловолосый во всем поселище. Говорили, что давным-давно его к стенам из бревен привела мать. Три дня путники сидели у закрытых ворот. Зимой, во вьюгу. Поселищенцы облегченно вздохнули: не померли, значит, незаразные. А раз здоровые, смогут добраться, куда шли. Потом дитя впустили из жалости. А мать побрела дальше. Оську выкормило все поселище.
Пастух неожиданно исчез, только после скрежета сухо прошуршала земля да громыхнуло с той стороны стены.
Стась шепнул:
– Сиди здесь и жди. Я за ним.
– Ни за что, ― ответила Стаська. ― Только вместе.
Ребята потолкали друг друга, а потом направились к камню.
К удивлению, вытянуть его оказалось не так уж трудно. Наверное, Оська расшатал.
После скрипа «механизма» открылась дыра. Пахнуло тухловатой сыростью, как из погреба. Стась смело юркнул в лаз. Следом аккуратно опустилась Стаська. Вот тут-то пришлось признать, что задумка вышла не такой удачной, как казалось раньше.
Со всех сторон на ребят посыпалась земля, забилась в ноздри и рот. Еще им довелось напороться на корни давно вырубленных деревьев, которые могли не гнить веками. Хорошо, что подкоп шел под уклон. Стаську больно саданула по спине опустившаяся доска.
