Наш же план действий был совершенно иной. И мы вместе с Эльвирой в нем вообще участия не принимали, а роль Модеста свелась к тому, чтобы помочь Наде попасть в желтый сектор, обеспечив ее лесенкой на каменистый утес. И сейчас мы втроем так и оставались на поляне, наблюдая над кронами деревьев как все выше и выше над островом поднимается гонимая Надей пылевая мгла.
Буквально через десяток секунд с дальнего конца острова послышалась взрывная стрельба. Не прекращаясь, лишь то и дело утихая, раз за разом стрельба вновь усиливалась.
— Как-то он долго, тебе не кажется? — примерно через полминуты негромко поинтересовался я у Эльвиры. Уже отвлекшись от раздумий и чутко вслушиваясь. Находясь при этом на грани входа в скольжение ускорения времени — в любой момент ожидая визита противника. Просто потому, что Валера ушел к команде Пажеского корпуса в скольжении, и по идее все уже давно должно было закончиться, а выстрелы все еще звучали.
Но едва я задал Эльвире вопрос, как с дальнего конца острова прозвучала последняя очередь, замолчавшая словно обрубленная, и раздался привычный голос диктора, который в прошлый раз я не услышал:
— Команда Арктической императорской гимназии имени Петра Кузьмича Пахтусова одерживает победу во втором раунде и в мачте! Чистая победа! — громко и четко прозвучало с небес.
Вновь небо расчертили бело-сине-черные дымы с эмблемой гимназии, и промелькнувший на их фоне конвертоплан приземлился на поляне. Заскочив последним через боковую дверь, я лихорадочно думал о том, что матч заканчивается, а как увидеть находящуюся поблизости Анастасию, не привлекая ненужного внимания, я пока даже примерно не знаю.
Конвертоплан пока в воздух не поднимался — ждали Валеру. Пришел он довольно нескоро, только минуты через три.
— Ты заблудился? — поинтересовался я у него, когда принц неторопливым гуляющим шагом вышел на край поляны.
— Нет, — спокойно покачал он головой, наклоняясь и срывая травинку. — Там за границей нормального мира такая поганая погода, что мне просто не хочется покидать этот прекрасный зеленый лес. Позволил себе прогуляться, вы ведь не обиделись?
Запрыгнув в десантный отсек конвертоплана, Валера занял свое место, но машина продолжала оставаться на месте. Что было немного странно. Секунды тянулись одна за другой, складываясь в минуты, а машина так и оставалась на земле.
Причина задержки определенно была незапланированной и неожиданной — и мы поочередно то и дело поглядывали на Николаева. Но полковник даже не обращал на нас внимания, вместе с Ольгой внимательно глядя на экран ассистанта. И только через несколько долгих минут он пару раз тапнул по экрану и отложил тонкий планшет. Причем мне показалось, что наш тренер, навигатор и мастер-наставник с трудом удержался оттого, чтобы не залупить планшетом в пол, превращая его в хлам.
«Да ну, глупость какая-то» — подсказал мне внутренний голос, но в этот момент Ольга жестом дала задание всем своим целителям и техникам покинуть отсек. И когда столкнулся с ней взглядом я вдруг понял, что не ошибся в предположении.
Николаев действительно сдерживал холодную ярость, и не будь вокруг так много людей, вполне мог аннигилировать планшет с явно не очень радостной информацией. Встав и покинув десантный отсек он прошел в кабину пилотов, где некоторое время отсутствовал. Когда вернулся, по стенам загорелись красные полосы, информируя о переходе машины в глухой режим.
— У меня есть для вас предложение к обсуждению, — произнес Николаев, присаживаясь обратно на свое место.
— Для нас это… — поинтересовалась Эльвира, не очень понимая, о чем речь.
— Для вас — это для всех нас, — посмотрел Николаев поочередно на каждого из нас, а после кивнул Ольге.
— Внимательно слушаем, — заполнила возникшую паузу Эльвира.
— Я получил информацию о том, что его императорское высочество великий князь Николай Константинович, как шеф Пажеского корпуса, запросил у Зориной Татьяны Николаевны возможность проведения третьего раунда матча.
Мы все невольно переглянулись, и у всех во взгляде читался невысказанный вопрос, который озвучила Эльвира.
— Зачем? — посмотрела она на Николаева.
— Великий князь попросил разрешить проведение третьего раунда, в котором команда Пажеского корпуса также будет применять стихийную силу. Чтобы «достойной команде» не остаться в памяти зрителей финального матча в положении так позорно проигравших оба раунда. Причем обратился к госпоже Зориной он публично, сделав это в высокой ложе и в присутствии иностранных гостей.
— Император? — спросил я, чувствуя, что дело по-любому дрянь.
«Предчувствие у меня плохое» — вдруг вспомнились мне пророческие слова Валеры.
Как в воду глядел.
— Государь-император о просьбе узнал постфактум, когда она уже стала общим достоянием и получила поддержку многих гостей, желающих увидеть продолжение столь интересного зрелища.
— Вот же… какой Николай Константинович хороший человек, — не сдержался я, начиная понимать всю глубину подставы.
— Вот именно, — согласно кивнул Николаев, играя желваками. — Вот именно.
