Жители Деоруса не верят в то, что по их земле некогда ходили боги: они это знают. Оставленные небожителями колоссальные сооружения – тому свидетельство. Правители страны именуют себя Избранниками богов, а древнейшие благородные семьи – Видевшими их деяния. Но даже в этом краю, большинство никогда не увидит чудес: высшие жрецы равнодушны к делам смертных, а их соперники, присягнувшие демонам, вершат свои ритуалы в строжайшей тайне. Однако, существует еще один путь. Умения шпионов, служащих Избранникам, не описаны ни в священных, ни в нечестивых книгах. Один из них – Ганнон – может больше, чем известно его хозяевам, и больше, чем ему следовало бы. Непокорные Видевшие плетут заговор, чьи нити протянулись куда дальше, чем можно было представить. Этот след проведет Ганнона по известным землям невиданными ранее путями до самого края изведанного, до истока его дара. Эта сила опасна, но может помочь окончательно скрыться в тени или, быть может, выйти на свет.
Начинавшийся дождь наполнил воздух запахом мокрой пыли. Редкие крупные капли оставляли на ее слое глубокие кратеры, но были не в силах добраться до брусчатки. Все дороги, мосты и дома священного Арватоса были построены из одного и того же древнего красноватого камня. Узкие извилистые улицы будто бы высекли из цельной глыбы. Циклопическая башня, вокруг которой и возвели город, выделялась не только своими размерами, но и цветом. Походившая на ступенчатую пирамиду, она была сотворена из матового, темного материала, напоминавшего вулканические стекло. Впрочем сейчас – ночью и под густыми облаками – все казалось черным.
Ноги сами несли юношу к месту встречи, обе личности – своя и похищенная – прекрасно знали запутанный рисунок дорог. Встречный увидел бы белокожего мужчину средних лет с короткой бородкой и густыми бровями. Так выглядел слуга лорда Хестаса – главы заговорщиков. Но за иллюзией скрывался худой, смуглый юноша с серыми глазами. По воле небожителей всем Деорусом правила династия Избранников. Ганнон же почти всю свою недолгую жизнь служил Коулу – их советнику. Советы его, как правило, касались личностей изменников.
Лже-слуга Хестаса добрался до условленного места, где его должен был ждать подручный еще одного заговорщика – главы дома Корб. Благородные семьи, Видевшие деяния богов, мечтали свергнуть династию их Избранников. Измена и богохульство. Долгие месяцы слежки за мятежниками вот-вот должны были принести плоды. Перед внутренним взором шпиона – словно наяву – возникли гербы предателей: зеркало и крылья Корбов, грифон хозяина…
«Хестаса, грифон Хестаса» — мысленно поправил себя Ганнон, сфокусировавшись на собственной личности.
Юноша ощутил тошноту и боль от кольца, что создавало его ложную личину. И это в тот самый момент, когда он представил себе гербы и девизы изменников.
«Неужели это происходит и со мной?!» — ужаснулся Ганнон, но времени на страх не было. — «Если и так, то тем важнее добиться успеха, чтобы у хозяина было меньше причин задавать вопросы.» — В этот раз сомнений в личности «хозяина» не было, речь шла о Коуле.
Юноша сжал кулак, борясь с болью, и усилием воли отогнал назойливое видение. Светлый пергамент с гербом семьи Корб растворился, а его место заняло бледное испуганное лицо слуги этого благородного дома. Его звали Фирх.
— Ты опоздал! — Прошептал шпион, сумев выдать свое напряжение за гнев.
— Да, прости, друг. — Закивал слуга. Настоящий его друг, чью личину носил Ганнон, сейчас лежал без чувств в доме неподалеку. — Но ты же сам понимаешь. Выскользнуть было непросто, мой господин не должен знать. — Тоже шепотом отвечал полный, круглолицый мужчина, что согласился выдать планы своего хозяина. Фирх тяжело дышал и стоял, сжав кулаки, то напрягая, то расслабляя их.
«Заговорщики злоумышляют против Избранников, Корб хочет ослушаться прочих заговорщиков, а этот слуга – выдать планы хозяина.» — юноша поморщился, пока обдумывал количество предательств.
— Лорд К…
— Без имен! — Мягко, но твердо произнес шпион, играя роль сообщника. — По крайней мере, без лишних. Кого хочет использовать твой господин? И для чего? Мы должны знать.
— Не использовать, а привлечь! — Горячо вступился за своего лорда Фирх, но тут же начал озираться, испугавшись собственного голоса.
— Не дай ему совершить ошибки, друг. — терпеливо проговорил Ганнон, важно было не дать слуге сорваться. Даже предавая хозяина, тот желал лишь защитить Корба.
— Д-да, да, спасибо тебе, что пришел. — Продолжал мужчина уже тише. Он разжал руку, во вспотевшей ладони лежал кусочек янтаря – талисман от нечистой силы. Суеверие более древнее, чем нависавшая над городом башня. — Наше дело правое, но, Ихарион милостивый, не
Похищенная память подсказала, что Хестас и сам был не против "таких методов", но что это был за грех? «Если свергать Избранников богов – правое дело, то что же могло его так испугать? Слухи о связи заговорщиков с демонопоклонниками все меньше напоминают слухи…» — едва не вздрогнув, подумал шпион и сказал:
— Одно имя и мы сможем помочь. У нас мало времени, друг мой. — Осторожно надавил Ганнон. Второе даже было правдой. Юноша повернулся, будто бы озираясь, незаметно нащупав под плащом рукоять кинжала. Внутри боролись страх перед Коулом и отвращение к поступку. Это было первое задание, где ему разрешили оборвать чью-то жизнь. Разрешили…Будто это привилегия! Конкретных указаний не было, но взгляды советника были известны. Старик предпочитал действовать надежно.
