– Ты меня совсем не жалеешь, господин? Я же сказал – тан.
– Есть только серебро, почтенный.
– Да что я с ним делать буду?! – вдруг вспылил виноторговец, вздымая руки вверх, сложив указательные и большие пальцы. – Мне надо зерно купить и отправить груз в плавание, а не лебезить перед преторами, чтобы выбить курум в это время года!
Ганнон молча стоял, ожидая, пока вспышка гнева купца утихнет. Зеваки потихоньку поглядывали на них, девушка с корзиной смеялась, прикрыв рот ладонью.
– Два лана, – неардо провел рукой слева направо, как будто очерчивал круг, и снова сложил руки на груди.
– Почтенный… – Ганнон хотел было возразить, но решил поступить иначе. – Это должен быть подарок и… этот человек очень хочет попробовать именно такое…
– У твоего друга в голове
– Два лана и медь за это вино и за то, которое вы предлагали, почтенный, – прервал купца Ганнон, решив зайти со стороны уязвленной гордости мастера. – Пусть увидит разницу.
– Хмм, ну хорошо, убедил, лис. Ха! – Неардо хлопнул ладонью по прилавку: повеселел он так же быстро, как прогневался. – Вижу, кровь делает свое дело, почтенный, умеешь торговаться, не хуже наших! – Купец снова повернулся к прилавку, а Ганнон доложил недостающие монеты. Он потянулся было за товаром, но продавец остановил его.
– Спусти паруса, друг мой. Все-таки не курум отдаешь. – Неардо взял серебряные монеты, взвесил одну на руке, затем придирчиво осмотрел гурт и, наконец, попробовал на зуб. Ганнон подождал, пока он проделает то же самое со второй монетой, и спросил:
– Медь пробовать не будешь?
Неардо поднял взгляд с монет на юношу и с улыбкой ответил:
– Твою – нет, лис.
– Наггон, почтенный.
– Хиас’ор, – неардо тоже представился и, проведя ладонью сверху вниз вдоль лица, протянул ее Ганнону. Юноша пожал его руку, удивившись сильной хватке купца – он совсем не выглядел крепким. Торговец добавил. – Чудные у вас тут имена, Наггон – Произнес он медленно, смакуя произношение.
– И не говори, почтенный. Честь быть знакомым, – произнес Ганнон и перевел взгляд на бутыли, а затем на Хиас’ора. Тот кивнул, разрешая забрать товар.
***
Ганнон, сидя в своей комнате, штудировал «Историю Видевших: от созерцания Богов до наших дней». Монументальный труд неизвестного монаха в раскрытом виде занимал почти весь стол. Зеленая бутыль вина стояла рядом. Условный стук, знакомый со времен Дубильни, отвлек его от изысканий.
Иннар, оглянувшись по сторонам, зашел в комнату и провел пальцами по каменной фигурке Адиссы. Он стоял, осматривая стол, почти весь скрытый фолиантом. Взгляд скользнул по рекомендованному неардо напитку. Юноша удивленно поднял брови. Ганнон встал с сундука и откинул крышку. Ключник заглянул внутрь и взял завернутое в тряпицу вино, а затем аккуратно поставил черную бутыль на край стола рядом с зеленой.
– Зачем спрятал нужную и оставил на столе вторую? – с усмешкой спросил Иннар.
– Сперва спрятал обе, а потом решил выпить. Но увлекся чтением, вот она и осталась. – Асессор подвинул зеленую бутыль.
– Понимаю. Ну так что, где ценная вещь?
С глухим стуком Ганнон закрыл крышку сундука и водрузил на нее сумку. Иннар потер руки и быстро наклонился, чтобы осмотреть содержимое. Из-за воротника показалась ярко-белая, резко контрастирующая с остальной, кожа на спине.
– Подойдет для твоей коллекции? – спросил Ганнон.
– Это не коллекция, это материал для исследования, – не поднимая головы, ответил Иннар. – Не чета твоему бесполезному монстру. – Он махнул рукой в сторону книги.
– Ты же понимаешь, что это не только оскорбление истории, но и богохульство?
– Богохульство – это приписывать первым Видевшим силы Черных жрецов, – парировал ключник.
– Так ты все-таки читал? – Ганнон вздрогнул: именно эта часть легенд его и занимала.
– Да, самое начало, как ты понимаешь. Древние долунные времена. – Ученый, увлекшийся осмотром камня, похоже, не заметил реакции друга.
– Это не оскорбление жрецов, просто старые легенды, – заключил асессор.
– Может быть. Но вот что точно настоящее богохульство – так это не интересоваться творением богов, а ярчайшее его проявление – это Шторм. Его я и исследую, – изрек Иннар. Он поскреб валун ногтем и постучал по камню, приложив к нему ухо.
– Вам с Боннаром нужно бы поработать вместе, уверен вы…
– Нет, – твердо ответил Иннар, выпрямившись и посмотрев Ганнону в глаза. Кулаки ключника были сжаты, и костяшки его стали почти такими же белыми, как спина.
– Не спорю, он был строг в свое время… – Ганнон не вынес взгляда друга и умолк. Воспоминания о Дубильне были тяжелы для них обоих, но для Иннара особенно. Лучше было сменить тему: – Так как это поможет тебе понять Шторм?
– Не понять, а найти. – Иннар быстро оживился.
– Хахах, а тебе с башни не видно его? – поддел приятеля Ганнон. В ответ на это ключник лишь вздохнул.
– Боги отдали весь ум мне, силу и красоту Виннару, а тебе… – Иннар делано замялся.
– Обаяние, – мрачно прервал затянувшееся молчание Ганнон. – И собственное имя, – не удержался он от шпильки.
