Сам князь, гнездившийся в далекой Онадзиро, отныне поймет всю серьезность войны, начавшейся в его землях. Взятие форта будет первым шагом возмездия, пылавшего в сердце железнорукого, заставит карты мятежников смешаться, и главное — протянет шаткие мостики к замыслу, только крепшему в сознании Киоши. К замыслу, которым тот пока не делился даже с Овиллой, ставшей его неотступной тенью…
В следующее мгновение юноша уже ощутил себя на стремительном марше.
Скрип кожаных доспехов, позвякивание стали, шелест Нитей и негромкие окрики офицеров окружали его, буквально мгновение назад стоящего на холме в свите из вожаков Назандара.
Сознание Киоши принялось окрашиваться в красный цвет, а покорные тоэхи, стремительно пробирающиеся через лес, перестали быть демонами из плоти и Нитей. Теперь они превратились в послушные и могучие фигуры, расставляемые по сложной игральной доске рукой в железной перчатке.
Приготовления к штурму оказались молниеносными. Не обладая парком осадной техники, воинам Иронотсу в предстоящей битве приходилось рассчитывать только на две вещи — внезапность и скорость.
Главари разошлись по своим кланам, подробно объясняя бандитам их задачи. Для того, чтобы пресечь ропот, пронесшийся среди противников штурма, Анзурон распустил слух о хранилище драгоценных минералов, размещенном в подвале форта.
С помощью армейских Ткачей были сплетены десятки заклинаний, придающих устойчивость многочисленным лестницам, построенным из прочной, как камень древесины. Колдуны готовили Нити, отбирая наиболее мощные и надежные, прядя и раздавая по отрядам разовые боевые заклинания.
Овилла, мрачная, будто грозовая туча, тем не менее ни на шаг не отходила от Киоши, помогая передавать приказы и активно обсуждая с офицерами предстоящий бой. Юноша пару раз порывался узнать, чем вызвана столь резкая смена ее настроения, но так и не решился. Совесть успокоила его, услужливо предложив мысль, что суккуб недовольна стремительными изменениями, происходящими в душе молодого Мацусиро. Признавая их, он, не кривя душой, пугался и сам…
Как и любой тоэх, вступающий в фазу взросления, он менялся не только морально, но и физически. Грудина его раздалась, мех на плечах и загривке стал темно-серым, почти черным, нижняя челюсть удлинилась, а клыки отросли до кинжальных размеров.
Перчатка, которую вчерашний юнец не снимал уже очень давно, буквально приросла к руке, превратившись в огромный нарост угрожающего вида и придавая всей фигуре Мацусиро массивность и силу.
Он чувствовал, что когда идет в бой среди своих бойцов, те буквально питаются исходящей от него уверенностью, мгновенно теряя всякий страх и сомнения. Так происходило и сейчас, когда он одним из первых шагал по лесу в направлении обреченного форта.
Наступление началось, когда полотнище неба принялось темнеть — нападение должно было свершиться в самом пике Темного Перелива.
Форт представлял собой квадратное поселение, укрепленное массивными стенами из каменных деревьев, с аккуратно расставленными внутри жилыми постройками. Четыре мощные угловые башни смутно темнели на фоне багрового неба, прикрывшись остроконечными шляпами ажурных крыш.
Мощеная булыжником дорога, поднимаясь на невысокий крепостной холм, огибала просторный палаточный лагерь и мостом перепрыгивала через узкий ров, окружающий форт. Своей дальней стеной укрепление подпирало отвесный склон скального массива, по высоте вдвое превышающий крепостные башни.
Нити, предусмотрительно уничтоженные на изрядном расстоянии от стен, были сконцентрированы только внутри, клубясь вокруг трех Ключей. Завораживающе покачиваясь и извиваясь, в воздухе висели преимущественно Красные струи.
Красно-золотые стяги и вымпелы, укрепленные на стенах и крышах, вяло полоскались на слабом ветру. На одной из башен виднелся высокий гербовой значок, принадлежащий командующему фортом
В лагере наемников горели редкие костры, пахло вареным мясом. Поселение горняков, лежащее ниже по склону, негромко шумело собственной жизнью.
Застыв у густой опушки, Мацусиро глубоко глотнул чистого воздуха, освежающего, словно ледяная вода. С наступлением Темного Перелива стремительно похолодало, заставив лавовые ручейки со скрежетом и хрустом остановиться, заковавшись в морщинистые панцири каменной корки.
Сзади подкралась Овилла, цепко осматривая вражеский форт из-за крупных камней, служивших укрытием Киоши, Дарвалу и Шицирокину.
— Лагерь пока не трогать, — Иронотсу говорил предельно тихо. — Сомневаюсь, что они бросятся на подмогу. А вот если получат удар, станут спасать шкуры. Возьмем форт, тогда и окружим наемников…
Тревожный птичий крик заставил Киоши поднять голову.
Теперь изморозь сковала не только Тоэх, но и сердце дерзкого юноши.
Ширококрылая птица, неспешно покачиваясь на потоках ветра, кружила над замком.
Стервятник…
