Из его рассказа мы узнали, что на следующий день после нашей высадки по узкоколейке в горы приехали жандармы и разбрелись по лесу в поисках партизан. Старик тоже слышал, что многих партизан нашли мертвыми. Застряли они на высоких деревьях, и деревья пришлось срубить, чтобы добраться до них. Все трупы увезли в Надьбанью, а вот сколько их было, он не знал.
Мы хотели знать настроения рабочих лесопильни, а также то, что они говорили о Советской Армии, о войне. Нас очень интересовало, нет ли на лесопильне коммунистической ячейки или группы Сопротивления, с которыми мы могли бы установить связь. Спрашивали мы об этом осторожно, с намеками, так как опасались, как бы эти разговоры не дошли до жандармерии или органов контрразведки.
Рация наша бездействовала, и мы повсюду узнавали, где можно достать батареи питания. Однажды крестьяне рассказали нам о том, что на серебряных рудниках работают венгры, у которых почему-то не отобрали радиоприемник. Мы сразу же оживились: возможно, что здесь, в горах, есть батарейные радиоприемники. Решили в тот же вечер сходить на рудник.
Вечер выдался теплый. Мы спустились в узкую долину, на склоне которой стояли деревянные постройки, похожие на бараки. Подойдя к первому дому, услышали сквозь завешанные одеялами окна звуки радио.
Мы несколько минут слушали цыганскую музыку, передаваемую по радио. Оказалось, что идет концерт по заявкам венгров фронтовиков. Сначала пели Каталин Каради и Зита Селецки, а затем последовал небольшой антракт, в который передали короткую сводку новостей с фронта.
Я уже давно не слышал венгерского радио, и потому мне было как-то странно слушать о «сокращении линии фронта», о «планомерном отходе» и тому подобных вещах.
С радостью узнал я о том, что Советская Армия непрерывно наступает и приближается к Румынии, которая вышла из фашистской коалиции. Диктор венгерского радио с ненавистью говорил о «подлой измене румын» и призывал венгров «к борьбе против приближающегося большевистского чудовища».
Я решил под каким-либо предлогом войти в этот дом, чтобы посмотреть радиоприемник и, если он работает на батареях, во что бы то ни стало выпросить их, а в крайнем случае отобрать силой. Расстегнув бекешу, чтобы была видна форма венгерского лейтенанта, я с автоматом на груди направился к двери. Флориш, Фурман и Банди остались за углом, готовые прийти мне на помощь в любой момент.
Только я вышел из-за угла дома, как услышал чьи-то шаги и чуть было не столкнулся с незнакомцем.
— Добрый вечер, — заговорил я. — Тут у вас нетрудно и заблудиться в такой темноте.
Незнакомец, видимо, вздрогнул от неожиданности и испуганно ответил на мое приветствие. И только тогда я заметил на нем солдатскую фуражку и карабин. Оказалось, что это был гражданский охранник с рудника, который шел к себе в барак на ужин.
На мой вопрос, где здесь я мог бы поужинать, он ответил, что столовая уже закрыта. Затем он не без смущения спросил, что мне здесь нужно. Я отвечал уклончиво, чтобы он подумал, что я выполняю какое-то секретное задание, о котором не принято говорить.
Наш разговор услышала жена охранника. Это в ее комнате играло радио. Она открыла дверь, и в луче света, упавшем из двери, я разглядел мужчину в гражданском, форменной у него была только фуражка, на плече же висела мелкокалиберка. На рукаве я рассмотрел повязку сторожа.
Однако и сторож успел рассмотреть меня, мою военную форму, звездочки подпоручика. Он застыл по стойке «смирно» и очень вежливо предложил мне войти в дом.
— Прошу меня извинить, господин подпоручик, что я в темноте не узнал вас. Докладывает часовой Йожеф Арна: никаких происшествий не случилось. Прошу вас, входите, господин подпоручик, отдохните немного, а потом я провожу вас в столовую.
Жена сторожа тоже вежливо пригласила меня войти. Я вошел в просторную комнату, пожал руку женщине, которая фартуком вытерла стул и предложила мне сесть. Муж ее снял с плеча винтовку, поставил ее в угол, с робкой улыбкой вынул из кармана поллитровую бутылку и сказал, что принес к ужину немного винца.
В большом тазу лежали очищенные сливы, приготовленные к варке. На плите стояла кастрюля с горячей картошкой. Женщина быстро накрыла на стол и так любезно приглашала меня поужинать, что я не посмел отказаться. Мы поужинали, распили бутылку и поговорили обо всем понемногу, а я все время не спускал глаз с радиоприемника. К своему неудовольствию, я увидел, что радио работает не от батареи, а от местного движка. Комната освещалась электрической лампочкой.
Ужиная, я не снял с груди оружия и вдруг заметил, что хозяин квартиры подозрительно посматривает на мой русский автомат.
Чтобы развеять его подозрения, я сказал:
— Я вижу, вы заинтересовались моим автоматом. Прекрасное оружие! Им вооружены русские. Это у меня трофейный: с фронта привез.
Мужчина, кажется, успокоился. Звездочки подпоручика оказали на него свое действие.
Поблагодарив за ужин и вино, я попрощался с хозяйкой, а ее мужа вызвал во двор, где шепотом спросил, не слышал ли он что-нибудь о партизанах. Сторож ответил, что о партизанах он ничего не слышал.
