«Всех пленных генералов 6-й армии доставили на грузовой автомашине до ближайшей железной дороги. На перегоне у сторожевой будки был остановлен состав, один вагон в середине которого предназначался для генералов. К немалому нашему удивлению, постели в купе были застелены чистым бельем.
Пожилая женщина выполняла обязанности переводчицы. С ее помощью начальник поезда поздоровался с Паулюсом, а затем проинформировал его о положении на фронте. Потом мы узнали, что офицеры нашей армии едут в соседних вагонах, но общаться с ними нам запрещено.
Куда нас везут? Мы не смели спрашивать об этом. Однажды ночью я стоял у окна затемненного купе. Перед моими глазами проплывали большие и малые станции без малейших следов разрушения. О войне здесь напоминали только мчавшиеся в сторону фронта воинские эшелоны. Из-за них наш поезд продвигался вперед очень медленно, часто его вообще загоняли куда-нибудь в тупик. Пассажиры генеральского вагона проснулись рано. Долго умывались, брились. Потом проводница принесла в купе горячий чай. Завтракали мы со Шмидтом в купе Паулюса.
Когда я снова подошел к окну, то увидел совсем другую картину. Покрытая грязно-серым снегом степь исчезла, уступив место темному лесу, одетому в великолепный зимний наряд и тянувшемуся без конца и края по обеим сторонам дороги. Однообразие пейзажа оживляли поселки. На станциях кипела жизнь. Длинные ряды женщин, торговавших хлебом, птицей, молоком, маслом и прочими продуктами, необходимыми людям в долгой поездке. Покупателей было много и среди ехавших в воинских эшелонах, и среди пассажиров гражданских поездов, которые использовали каждую остановку, чтобы сбегать на станцию и набрать кипятку. Названия станций я, к сожалению, разобрать не мог, потому что тогда еще не знал славянского шрифта.
Иногда на станциях любопытные пытались приблизиться к нашему составу, но конвоиры держали их на почтительном расстоянии. То тут то там я ловил угрожающие взгляды советских граждан, которые они бросали на тех, кто разрушил их страну и стал причиной гибели многих тысяч советских людей. Но до оскорбительных инцидентов дело не доходило.
Сколько времени мы ехали, я уже не помню. Наверное, что-то около трех дней и трех ночей. Однажды утром нам предложили приготовиться к высадке.
— Еще немного на автобусе, и вы будете на месте, — сказал начальник поезда Паулюсу.
И действительно, так оно и случилось. Мы проехали через какой-то городишко, где и смотреть-то было не на что: он ничем не отличался от многих других провинциальных городков, через которые нам приходилось проезжать во время войны.
Через несколько минут наш автобус остановился у закрытых высоких ворот, справа от которых стоял небольшой деревянный домик, а в обе стороны тянулся высокий забор из колючей проволоки. Мы прибыли в Красногорский лагерь для военнопленных под Москвой».
