– Простите, но нет, – покачал я головой.
– Я – Ольга Десмонд!
– Чурков Иван Макарович, приятно познакомиться, – ответил ей.
– И вам ничего не говорит мое имя?
– Красивое, в России у императрицы такое же, – чуть развел я руками.
Моя собеседница озадаченно покачала головой и полезла в сумочку. Оглянувшись по сторонам, достала несколько фотокарточек и положила их передо мной картинкой вниз:
– И это не видели?
Взял в руки фотки, мысленно хмыкнул. Десмонд танцует на помосте, публика аплодирует, а на самой девушке наряд условен, она практически голая, впрочем, думаю, когда представление окончится, то на ней и в самом деле ничего не останется. И это притом, что обнаженные женские тела под негласным запретом. В моем времени это можно считать эротикой, но тут… гм, откровенная порнография! Кстати, фривольных открыток хватает, но стоят они недешево и достать их не так легко. Понятно, почему моя собеседница в таком наряде и лицо скрывает – наверняка популярна, и каждый второй ее в лицо знает. Осталось понять, для чего ей потребовались мои услуги и что за беда приключилась.
– Красиво, но не поверите, в данном наряде вы не хуже выглядите. Что же касаемо фотокарточек, то позвольте вас разочаровать, – протянул ей снимки.
– А вы не врете, – задумчиво проговорила Десмонд, убирая снимки в сумочку.
– Не имею привычки, в лучшем случае – промолчу. Кстати, это ваша охрана или поклонники? – кивнул в сторону столика, где продолжала сидеть троица подозрительного вида.
– Да, мои, слишком много имею поклонников и противников, есть чего опасаться.
– На сувениры порвут? – хмыкнул я, вспомнив, как иногда встречала популярных людей толпа в моем времени.
– Простите? – склонила Десмонд голову.
– Не обращайте внимания, иногда говорю то, что на уме, но расшифровывать мысли не стану, – загасил я папиросу. – Так какая же у вас беда?
– Но вы поможете?
– Ничего не могу обещать, сперва хочу услышать о проблеме, – осторожно ответил ей.
История юной танцовщицы, которая, по ее словам, имеет известность не только в Германии, но и во всей Европе, а также и в России, оказалась банальной. Девушка, а ей еще и восемнадцати лет нет, плохо себя чувствует. С Марией Александровной они оказались знакомы, и когда та ей рассказала свою историю, она и решила ко мне обратиться. Даже собиралась отправиться в Россию, но случайно узнала, что я прибыл в Германию, и постаралась встретиться.
– И как же вам удалось отыскать меня в данном ресторане? – поинтересовался я.
– Ой, это не так сложно, как кажется, – усмехнулась девушка. – О вашем визите в Мюнхен к какому-то ученому мне стало давно известно.
– Но от кого? – поразился я, пытаясь вспомнить, когда выразил желание посетить Рентгена.
– Так Маша мне поведала, а той, как поняла, доверенный слуга сообщил, – дернула Десмонд плечиком.
Ага, Лаврентий каким-то образом прознал о моих намерениях. Правда, я скрывать ни от кого не пытался, но ведь отправился, можно сказать, спонтанно! Что-то моя собеседница скрывает! Впрочем, у каждого могут иметься тайны, и не мне их разгадывать.
– Допустим, – кивнул я, – но спрашивал именно про ресторан!
– В Берлине пересечься с вами не удалось, отношения у меня с Брауном натянутые, тот выступает за мораль, а меня относит к развратному элементу.
– Хм, может так случиться, что взгляды он поменяет, – обронил я, вспомнив озабоченность Карла слабым полом.
– Это вряд ли, – тряхнула волосами девушка. – Отправилась в Мюнхен, а ресторанные служащие сообщили моему человеку о вашем прибытии.
– Слежки за собой не заметил, – расстроился я и мысленно ругнулся: «Навыки теряю!»
– Да никто и не следил! Мне из ресторана телеграфировали, что вы на обед пришли, вот к вам и поспешила. Повезло: собиралась навестить одну знакомую, уже собралась из номера выходить, а тут звонок, поэтому так быстро добралась.
– Так что у вас за беда приключилась? – отбросив подозрения, спросил я девушку, а потом уточнил: – Мария-то Александровна, если знаете, подробностей не пишет.
Девушка стала перечислять симптомы, что сильно стала уставать, появилась одышка, сердцебиение, потливость и общее тревожное состояние. Честно попытался разобраться, но кроме проблем с сердцем на ум ничего не пришло. Однако дополнительные вопросы поставили под сомнение мои подозрения. Принялся вспоминать все, что прочел в медицинских книгах, и наши беседы с Портейгом. Профессор подобные симптомы перечислял и в связи с этим удивлялся, как хирурги отваживаются на операции. Помню, в тот момент я пил кофе и про себя улыбался, не собираясь говорить, что вскоре люди начнут пересаживать сердца и другие важные органы. Не удивлюсь, что когда-нибудь от человеческой оболочки и вовсе мало что останется, научатся пересаживать мозг, и… человек перестанет быть таковым. Но я отвлекся! Чем же Семен Иванович восхищался? Удаление щитовидки! Точно! Подобные операции проводятся в России, но изначально их стали делать в Европе. Выходит, у танцовщицы в этом проблема и никто не смог распознать?
– Не поверю, что доктора не поставили диагноз, – сказал я. – Вы же уже консультировались с кем-то?
