Не было у меня розовой колыбельки, престижной школы, Гарвардского университета, МГУ! Не было «Чистых прудов», Эрмитажа, Лувра! Не было «Ясной Поляны», Болдино! Не было кандидатских и академических званий! И многого, многого другого, чем могла бы похвастаться!
Но был стог прошлогодней соломы, были землянка в балке в голодные послевоенные годы, детский дом, злобная училка, выжившая меня из школы только потому, что я могла решать задачки в уме, а записать мне их не на чем было; ШРМ (школа рабочей молодежи) и однокомнатная квартира в гадюшнике.
Но итогом моей непутёвой жизни стали около трёх тысяч стихотворений и поэм, неудачная фантастика, десятки рассказов, несколько сказок. И были бы, думается, они более совершенными, если бы моя жизнь сложилась иначе.
Но то, что есть, то есть! Что было, то было — не изменишь, а будущее, хочется надеяться, ещё впереди! Поживём — увидим! Как Бог положит на душу — Ему решать, что делать со мной и моей значимостью.
08/09 — 2013 г.
Прослышала я, что в городе (уточнять не буду, в каком) в пятом микрорайоне есть чудо-баня со всеми, присущему этому заведению, удобствами: парной, бассейном. И хотя добираться было далековато, но я все-таки решилась испытать удовольствие. Приехала в нужный район, а куда идти — не знаю. У мужчин спросить как-то
неудобно, а женщины, как всегда, всё куда-то спешат со своими авоськами. И стала я охотиться за старушками: им ведь спешить некуда, да и сподручнее. Через некоторое время смотрю — идёт одна с огромной сумкой. На голове белый плотный платочек, это точно — с бани. Лицо морщинистое, но с румянцем, а на лбу лёгкая испаринка. Точно — из бани сердечная:
— С лёгким паром, бабулечка! — С лёгким поклоном ответила она мне:
— Благодарствую, милая!
Дотащила я её сумку до остановки и поставила на скамейку, усадила её рядом, а задать свой нескромный во-прос всё не решаюсь, как никак — баня, обнажённые тела красивые и уродливые, старые и молодые — откровенный интим!..
Но всё же осмелилась и задала свой нескромный вопрос. А старушка в ответ взглянула на меня эдак ехид-ненько, потом задержала взгляд на моём банном мешочке и начала назидательно меня отчитывать да поучать:
— И что же ты будешь делать в этой бане с пустым мешочком? И ничегошеньки-то наша молодёжь не знает, ровно в лесу живёт. Послушай, касатка, ступай домой да возьми сумку поболе. Перво-наперво положи туда спе-циальные туфли, ну вроде тех, в которых на пляже-то ходют: не то баня место, чтобы босиком там разгуливать. Прихвати рассекатель для душа, а то в кабинках-то их нет, а тут свой привинтишь и мойся королевой. Ох, и люблю я эту баню!
— А за что, бабушка?
— А ты послушай, не перебивай старших! Сначала я моюсь на лавочке.
— И тоже со своим тазиком? — догадалась я.
— А вот и нет — с надувной черепахой: места в сумке мало занимает. Вымоюсь, потом принимаю душ: сама себе его оборудую. Не то, что другие, в очереди стоят часами. А после душа наполняю свою черепаху горячей водой и спешу в парную. Там между общим залом и парной протекает ручей с ледяной водой. Я страсть как боюсь ледяной воды! Мечу горячую воду с моей черепахи поперек этого русла и прыгаю через порог. С электрическим фонариком, заметь, в парной такая темень, как в преисподней. Парюсь, веничек-то у меня берёзовый, ароматный, сама ломала в начале лета в соседнем лесу. Из парной возвращаюсь тем же путём и тем же способом. Ты думаешь, откуда у меня такая бодрость в движениях в такие-то годы? От этих самых банно-спортивных упражнений…
Попрощалась я вежливо с собеседницей, посадила в автобус и поехала домой, всю дорогу раздумывая: идти мне в эту чудо-баню или не идти? Посоветуйте!..
С той самой встречи прошло почти два года, но старушку я постоянно вспоминала, и так мне хотелось её снова встретить, поблагодарить, хотя с того времени подсказанный ею набор вспомогательного банного инвентаря возрос и числом, и весом. Каждый раз, собираясь в эту чудо-баню помыться, вспоминаю добрым словом и бабулечку, и её советы, а вот лично поблагодарить не доводилось: не попадалась она мне больше. И даже грешным делом подумала: жива ли?
Но однажды поздней осенью возвращаюсь из бани, а навстречу мне она плетётся, сердечная. Она ли это?.. Постарела, не та осанка! Да и она узнала меня с трудом, впрочем, это понятно: выгляжу я теперь, после регулярных банных процедур, лет на десять моложе, совсем девчонка, а овчинный тулуп и вовсе придаёт мне молодецкий вид.
— Никак ты, доченька? Из баньки идёшь? А я теперь дома моюсь: целый год в микрорайоне горячую воду подавали, но давеча прекратили. Ну, думаю, надо снова в баньку заглянуть. Да боюсь, не осилю. Правду сказать, хуже стала себя чувствовать, — говорила она, зябко подрагивая на холодном ветру.
