Прислушиваясь к солдатскому гомону за окном, Демин, по-видимому, думал как раз об этом.
-- И вам не уничтожить уважения ваших солдат к моей армии, к моей стране, -- продолжал полковник, -- как бы вы ни старались это сделать. Я должен, как представитель советского командования, заявить вам, господин генерал, что вы и ваше правительство не выполняете условий перемирия. Румынская армия, в том числе и ваш корпус, господин генерал, до сих пор заполнены ставленниками Антонеску, явными и тайными агентами Гитлера. Сторонников Антонеску, офицеров, вы повышаете в должностях, а его противников, друзей румынского народа и Советского Союза, всячески терроризируете. Демократически настроенных офицеров вы увольняете из армии или разжалываете в рядовые...
-- Это неправда!
-- Нет, это правда. Вот свежий факт. Почему вы сегодня отдали приказ об отстранении от должности командира взвода Лодяну? Не потому ли, что он из рабочей семьи и стоит за дружбу с нами и так же, как мы, ненавидит фашизм?
-- В его взводе скрывался и скрывается солдат, убивший ротного офицера -- лейтенанта Штенберга. Лодяну отказался помочь следственным органам обнаружить этого негодяя.
-- А зачем вы распорядились об увольнении командира роты Мукершану? Он что, тоже был причастен к убийству?
-- Мукершану вел вредную пропаганду среди солдат.
-- Призыв к дружбе с СССР им считаете вредной пропагандой?
Припертый к стене, Рупеску молчал.
Демин колюче посмотрел на него, сказал:
-- У меня к вам больше нет вопросов, господин генерал, -- и, не попрощавшись, вышел на улицу. Он быстро направился в штаб своей дивизии.
3
После занятия города советскими и румынскими войсками Мукершану, еще утром сдавший роту другому офицеру, решил посетить шахтерский поселок, раскинувшийся за смутно маячившими невдалеке многочисленными копрами. В километре от поселка он встретил группу углекопов, сидевших на валунах и о чем-то угрюмо разговаривавших. За плечами шахтеров были приторочены котомки, в руках -- посохи.
-- Куда это вы собрались? -- спросил Мукершану, присаживаясь рядом с шахтерами.
-- А вы кто будете? И какое вам до нас дело? -- в свою очередь спросил пожилой рабочий, откинув с головы брезентовый капюшон, которым укрывался от мелкого холодного дождя, спустившегося с какой-то приблудной тучки.
-- Есть дело, коль спрашиваю.
Шахтеры с ленивым любопытством посмотрели на незнакомца, почуяв в его голосе неподдельную заинтересованность.
-- Кто же ты, однако? -- переспросил все тот же пожилой углекоп.
-- Солдат. Не видите, что ли?
-- Видим. Мало ли их тут бродит! Интересуетесь только вот зачем?
-- Сам рабочий. Вот и интересуюсь. Все по профессиональной привычке поглядели на руки Мукертану. Удовлетворенные, загудели:
-- Не обманываешь, похоже.
-- А зачем мне вас обманывать?.. Покидаете, значит, шахты? -- Мукершану нахмурился. -- Эх вы!..
-- Какое, однако, твое дело? -- разозлился пожилой шахтер, который, по-видимому, был тут за главного. Мукертану подозревал, что это по его инициативе рабочие собрались в свое странствие.
-- А ты зря сердишься, старик. Я плохого вам не сделал. Но только настоящий шахтер свою шахту не оставит.
-- Свою?.. А ты погляди на нее! -- все более раздражаясь, воскликнул рабочий. -- Купаться в ней, в шахте-то? Уж больно вода черна; ты бы сам попробовал.
-- Воду можно выкачать.
-- Пусть хозяин сам качает. Сумел залить -- пусть и откачивает. А мы с голоду не хотим умирать... Да что ты к нам прицепился?.. Откуда ты объявился? Пошли, чего его слушать!..
-- Я сказал откуда. А ты зря, старик, торопишься. Батраками, что ль, к помещику? Не советую -- плохой это хлеб. Возвращайтесь-ка к себе на шахту и принимайтесь за дело. Так-то оно будет лучше.
-- Хозяину капиталы скоплять? Нет уж, хватит.
-- Не хозяину, а себе, -- спокойно возразил Мукершану и быстро сообщил: -- Ваши будут шахты, поняли?
Рабочие недоуменно зашумели:
-- Как бы нe так!
-- Вырвешь у них -- руки пооборвут.
-- Не пооборвут. Коротки теперь у них руки. -- Мукершану приблизился к пожилому рабочему, доверительно заговорил: -- Что ты косишься на меня? Где это ты видел, чтобы рабочий обманывал рабочего? Вот возьми, почитай! -- и Николае показал шахтеру документ, в котором указывалось, что он, Мукершану, рабочий с завода Решицы, является членом Румынской коммунистической партии. -- Ну, что ты скажешь на это, старина?
-- Простите за грубые слова, товарищ, -- голос старого рабочего стал мягче, взгляд потеплел. -- Откуда мы знали?.. Что же, однако, нам делать? С голоду пропадаем. Детишки пухнут.
-- Вижу и понимаю. Но покинуть шахты и уйти в деревни -- не выход из положения. Стране нужен уголь. Коммунистическая партия не даст помереть вашим детишкам.
-- Значит, вы советуете нам вернуться?
-- Да, советую.
-- Ну что ж. Мы вернемся. Только знаешь, товарищ, недолго мы протянем, если так продолжаться будет...
-- Знаю, -- тихо проговорил Мукершану. .
-- Ну что ж, пошли... До свидания, товарищ! -- старый шахтер протянул было руку Мукершану, но тот сказал:
-- Я с вами пойду, погляжу, как там у вас...
-- Милости просим.
Шахтеры медленно повернули обратно.
4
