Высокий, крупный мужчина, лет пятидесяти, задумчиво смотрел на заснеженный город сверху вниз. Некогда элегантный костюм от известного кутюрье, теперь сидел на нем мешком. Трехдневная щетина и красные воспаленные глаза, делали его больше похожим на запойного художника или актера, чем на владельца крупнейшей компании в стране. Разумовскому нравилось любоваться Москвой из окна своего офиса, ощущая себя гигантской птицей, парящей над древней столицей. Долгих двадцать лет он ждал своего часа, чтобы с триумфом вернуться сюда, и не ошибся. Кого только не было на открытии, оснащенного по последнему слову техники, его делового центра. За один вечер Разумовский оказался не только в когорте известных предпринимателей страны, но и новоиспеченным политиком. Чтобы оказаться поближе к новой кормушке о нем вспомнили даже те, кто когда-то погубил его отца. Хоть сейчас они и не обладали реальной властью, но их связи могли многое. Как гигантское цунами, они подняли Олега на такую высоту, о которой тот только мечтал. Это было всего два года назад.
Пути ГОСПОДНИ...
Высокий, крупный мужчина, лет пятидесяти, задумчиво смотрел на заснеженный город сверху вниз. Некогда элегантный костюм от известного кутюрье, теперь сидел на нем мешком. Трехдневная щетина и красные воспаленные глаза, делали его больше похожим на запойного художника или актера, чем на владельца крупнейшей компании в стране. Разумовскому нравилось любоваться Москвой из окна своего офиса, ощущая себя гигантской птицей, парящей над древней столицей. Долгих двадцать лет он ждал своего часа, чтобы с триумфом вернуться сюда, и не ошибся. Кого только не было на открытии, оснащенного по последнему слову техники, его делового центра. За один вечер Разумовский оказался не только в когорте известных предпринимателей страны, но и новоиспеченным политиком. Чтобы оказаться поближе к новой кормушке о нем вспомнили даже те, кто когда-то погубил его отца. Хоть сейчас они и не обладали реальной властью, но их связи могли многое. Как гигантское цунами, они подняли Олега на такую высоту, о которой тот только мечтал. Это было всего два года назад.
"Два года...",- подумал он: "... а, как много изменилось с тех пор".
-Олег Михайлович,- прервал мысли голос секретарши по селекторной связи,- к вам доктор Стивен.
До Разумовского не сразу дошел смысл сказанного, и девушке пришлось повторить свои слова еще раз. Пустым взглядом он посмотрел на аппарат и..., остался стоять на месте. Олег ждал этого визита и боялся одновременно. Впервые в жизни он боялся.
Усилием воли Разумовский постарался взять себя в руки. Он закрыл глаза, сделал глубокий вздох, стараясь успокоиться, чувствуя, как стучит в груди сердце.
-Пусть войдет,- через минуту глухо произнес он, нажимая кнопку аппарата и тяжело усаживаясь в кресло.
Стивен был в своем неизменном балахоне, напоминавшем что-то среднее между праздничными нарядами махараджи и кимоно японского императора. Олигарх усмехнулся про себя яркому и нелепому сочетанию цветов. Если бы не восторженные отзывы рекомендовавших его людей, Олег никогда бы с ним не связался, поскольку всегда сомневался в психическом состоянии таких людей, но выбора у него все равно не было.
Как ни странно, пестрый наряд экстравагантного профессора, успокоил Разумовского. Он встал из-за стола и пожал вошедшему руку.
Несколько секунд в кабинете висела тишина. Было заметно, как волнуются оба.
-Я понимаю ваши ожидания, Олег Михайлович и поэтому буду с вами искренним. Порадовать мне вас нечем,- с сочувствием произнес доктор Стивен, усевшись в предложенное кресло,- Физически ваша дочь здорова. Я бы даже сказал, что и выглядит неплохо, но это не главное,- профессор сделал паузу, подбирая слова, чтобы его могли правильно понять. Он не знал мыслей олигарха, но чувствовал отношение Разумовского к себе и это ему не нравилось. Необходим был контакт с отцом девочки, а вот его, как раз и не было:
-Душа девушки не хочет возвращаться обратно, словно ее в этом мире больше ничего не держит. Ей очень страшно от того, что ее ожидает, но... Я так понимаю, в жизни вашей дочери произошло нечто ужасное. То, что она не смогла пережить или не захотела. Смерть, разочарование, предательство,- Стивен снова замолчал, внимательно вглядываясь в лицо сидевшего напротив собеседника:
-Вы мне все рассказали, господин Разумовский? Или есть что-то, о чем умолчали?
Тот встал, прошел к бару, плеснул в стакан коньяк и залпом выпил.
-Вы знаете все, что вам необходимо,- процедил он сквозь зубы.
В кабинете повисла тишина. Было слышно, как в окно бьет мокрый снег. Никто из собеседников не решался нарушить возникшую паузу. Стивен был хорошим психологом и понимал, что его клиент не договаривает, скрывая что-то важное. Он даже догадывался, о чем тот упорно молчал, в этом и была проблема. Необходимым условием было, чтобы Разумовский сказал об этом сам.
"Что ж",- мысленно уговаривал он себя: "Ты сделал все, что мог. И не твоя вина, что этот самодовольный тип, думает, что за деньги можно купить все",- хотя в душе доктора все клокотало: "Неужели ты не видишь, что твоя дочь погибает! Еще немного и будет поздно! И никто, никто ее не спасет! А она все еще ждет тебя...!".
Олигарх молчал.
-В таком случае, я бессилен чем-либо вам помочь,- тяжело произнес профессор.
Разумовский смотрел пустым взглядом в окно, но слышал все, о чем говорил Стивен. Почти два года его дочь находилась в коме. И чтобы вернуть ее к жизни, не помогали все его деньги.
-Что еще можно предпринять? Колдуны! Шаманы! Ну, я не знаю, что-то же можно сделать?!- впервые повысил голос Олег.
-Вы это серьезно?- удивился Стивен.
Разумовский, наконец, оторвался от окна и повернулся.
-В моем положении не до шуток.
