– Ничего нельзя сказать. Мы сможем понять, в каком она состоянии только когда ее выведут из комы после операции. Или без нее…
К их столику подошла официантка.
– Нам еще порцию мороженого, Надежда, выбирайте, шоколадное и фисташковое рекомендую, – он показал на свою полупустую вазочку с остатками лакомства, – очень вкусно.
Вике было очень больно смотреть на женщину. Она понимала, что стремление Тимура накормить Надежду мороженым тоже было вызвано жалостью, желанием хоть как-то поддержать ее. Какая мелочь – сидеть, и есть мороженое в кафе из вазочки на высокой ножке, разглядывать прохожих и хоть недолго не думать о том, что в самое короткое время ей надо достать огромную, непосильную для нее сумму.
Надежда посмотрела на официантку, на Вику, а потом перевела взгляд на Тимура и, наконец, кивнула.
– Надя, вы знаете, где сейчас находится Леонид? – Тимур перешел к делу, ради которого они приехали.
– Он приехал вчера, измученный и злой, сказал, что у вас там что-то случилось, и его допрашивала полиция. Сегодня он собрался рано утром, я еще спала, и уехал, я не знаю куда.
– Надя, у меня к вам вопрос, это очень важно, чтобы вы ответили максимально точно, – он внимательно посмотрел на Надежду.
Она перестала ковырять ложкой шоколадно-фисташковые шарики и беспокойно посмотрела на него.
– Вспомните, когда впервые Леонид сказал вам о том, что он найдет деньги?
– Сразу же сказал, как только нам озвучили сумму, – не задумываясь, ответила Надежда, – мне тогда показалось, что он слишком оптимистичен. Он потребовал, чтобы я как можно быстрее запросила счет, и я его получила.
– Вы спросили у него, откуда у него такие деньги?
– Нет, Тимур, я не спросила. Я вам уже говорила, что мне все равно. Теперь все равно, а тогда я была слишком взволнованна, чтобы думать о том, откуда могут взяться деньги на лечение нашей дочери.
– Вы можете сказать точно, когда Леня запросил счет, – спросил Тимур. Надежда растеряно молчала, словно не понимая, что от нее хотят.
– Надя, – пришла на помощь Вика, – ты можешь назвать дату, когда это произошло? Может, в переписке сохранилась информация, – Тимур с благодарностью посмотрел на девушку.
– Да, наверное, смогу, – Надежда раскрыла сумочку и начала что-то там выискивать, – для вас это важно? – спросила она, на секунду прекратив поиски.
– Очень, – честно ответил Тимур.
– Это надо, чтобы обвинить Леню?
– Это надо, чтобы оправдать его, если это не он.
Надежда продолжила копаться в сумочке.
– Телефон, где же он, не могу найти. Леня попросил у меня счет в «скайпе». Там есть метка времени. Да где этот чертов телефон! – не выдержав, вскрикнула она. – Я же разговаривала по нему совсем недавно. С вами, – она посмотрела на Тимура, как будто он мог знать, куда она дела аппарат.
Он в ответ пожал плечами.
– Я его, наверное, в больнице оставила. Пойду, поищу, – она быстро поднялась с места и подтянула к себе сумочку.
– Надя, мы с тобой сходим – Вика тоже поднялась. – Ты представляешь, где может он быть?
Тимур жестом подозвал официантку, чтобы попросить счет. Надежда с беспокойством посматривала в сторону, откуда она только что пришла, видимо, опасаясь, что не сможет найти телефон.
– Тимур, мы пойдем, а ты дождешься, когда принесут счет и догоняй, хорошо?
Тимур в ответ коротко кивнул.
Девушки быстрым шагом двинулись в сторону больницы. Охранник без лишних вопросов кивнул Надежде и открыл турникет. Да, Надежду здесь действительно знали многие.
– Я Тимуру звонила вот отсюда, – сказала Надежда, указывая на мягкий диванчик нежно-лавандового цвета, расположенный в вестибюле длинного больничного коридора.
– Здесь ничего нет, – Вика разочарованно смотрела на совершенно пустой диван.
Тут зазвонил ее собственный телефон.
– Ничего не нашли, – сказала она в трубку, – мы сейчас выйдем. Надь, ну что? – Вика повернулась к Надежде, но увидела лишь пустой коридор.
Виктория огляделась, но не смогла предположить, куда могла спрятаться ее спутница. Девушка немного растерялась, не понимая, что ей делать – ждать Надежду здесь или спуститься вниз к Тимуру. Пока она размышляла, одна из дверей приоткрылась, и из нее вышел доктор – точная копия Евгения Евстигнеева в роли профессора Преображенского – лысоватый, с большим носом, бородой и торчащими в разные стороны ушами.
Он вел под руку Надежду, сжимающую телефон, и приговаривал:
– Ну что ты, деточка, нельзя же телефон забывать. А я в коридор вышел, смотрю, телефон лежит, вроде твой, а там кто ж его разберет. Они сейчас все на одно лицо. А потом на заставку глянул, а там наша Серафима на меня своими глазками смотрит. Я бы позвонил тебе, деточка, но, сама понимаешь, куда звонить-то, если телефончик-то твой у меня.
– Спасибо вам, спасибо большое!
– Да не за что. Все, иди, иди, детка, – он подтолкнул Надежду в сторону выхода, оправил очки и скрылся за дверью.
