— Здравствуйте, это я! — крикнула девчонка и протянула было Иволгину руку, но ее опять закрутило в стремительном потоке пассажиров и повлекло куда-то в сторону. Она посмотрела на него широко открытыми глазами и улыбнулась, как давнему и близкому знакомому. У Иволгина застучало сердце. Он окончательно решил, что эта девчонка явилась к нему с какой-то важной вестью. И опять вдруг припомнил вечер на пароходе «Русь».
Когда он пригласил ее на вальс, в глазах у девчонки стояли слезы.
— Я несчастная, — говорила она, тихонько всхлипывая, — все любят только сестру Марионеллу, а меня никто. С тех пор, как мама умерла, никто обо мне не думает, даже папа. Я у них как Золушка.
Иволгину стало жаль девчонку, потому что было жаль себя.
— Слушай, Золушка, — сказал он, — хочешь, я буду о тебе думать?
Она смигнула слезы, утерла сгибом локтя заплаканное некрасивое лицо.
— Спасибо, а только вы не сможете… обо мне…
— Почему?
— Уж я знаю почему…
Она вдруг посмотрела на него с каким-то почти недетским состраданием и сказала твердо:
— Когда я стану взрослой, то сделаюсь красивая, чтобы вам со мной не стыдно было.
— Да ты и сейчас уже большая и… красивая, — сказал Иволгин, должно быть, в благодарность за ее желание сделаться красивой для него.
Наконец, поток отхлынул, и девчонка очутилась рядом с Иволгиным.
— Не узнали? Это я! — повторила она, краснея от волнения и с беспокойством всматриваясь ему в лицо. — А я как глянула, так сразу и узнала вас.
— Здравствуй, здравствуй, Золушка, — говорил Иволгин, пожимая ее жесткую безвольную ладошку. — Тебя немудрено и не узнать. Выросла, переменилась.
— И вы тоже переменились, — сказала она, пристально глядя на Иволгина снизу вверх и озорновато улыбаясь. — Ух, какой серьезный! Даже и очки серьезные.
— В самом деле? — сдержанно усмехнулся Иволгин. — Вот не знал!
— Наверно, все это потому, что у вас работа чересчур серьезная, — добавила она. — Тот рассказик про команду парохода «Русь» всем нам очень понравился, а папа его даже вырезал и спрятал в стол. Только Привалов на вас сердится. Не привык, чтобы его против шерсти гладили.
Иволгин поморщился. При одном упоминании об этом человеке его охватывало раздражение. Подавляя недовольство, он спросил:
— Ну, как ваша «Русь»? Как отец? Что у вас нового в семье?
Ему хотелось спросить прямо: «Как? Что она?.. Здорова ли?», но вышла длинная мучительная пауза. И он обрадовался, когда девчонка заговорила об отце, получившем повышение по службе.
— Да что же мы стоим? — вскричала она вдруг. — Пойдемте на пароход. Папа вам обрадуется. Он теперь здесь, на «Стране Советов».
Она тянула его за руку, но Иволгин упирался, и желая и опасаясь встречи с той. Встреча эта ему вдруг показалась невозможной. Он вырвал руку и быстро зашагал по широкому дощатому настилу на берег. Девчонка, как привязанная, семенила сзади. В глазах ее, во всей фигуре, даже в стуке каблуков по ступеням лестницы сквозила преданность.
— Вы не думайте худо о сестре, — говорила она просительно. — Она вас не забыла. Она о вас все время вспоминает.
— Сомнительно, — криво усмехнулся Иволгин.
— Да нет же! — тряхнула девчонка волосами. — А если вы обижаетесь, что она вас не встретила, то ее просто нет на пароходе. Честное же слово нет!
— Я верю, верю тебе, Золушка, — печально улыбнулся Иволгин. — Да и хорошо, что ее нет. И вообще, давай-ка поговорим о чем-нибудь другом. Например, о медицине…
— А Марионелле остался еще год, — начала было девчонка, но Иволгин прервал ее:
— Послушай, Золушка, не надо больше, а? Расскажи-ка лучше о себе. Как живешь? Как учишься? Ты, кажется, в восьмом? Или в девятом?
— В девятый перешла. А учусь, как все. В общем-то не хуже, чем другие девочки. Только почему-то всё буквы пропускаю. Наверно, оттого, что много думаю…
— А ты не думай, ты живи себе. Ходи на танцы, веселись…
— Нет, не хочу я веселиться, когда не весело…
— А почему тебе не весело?
— В общем-то бывает очень даже весело. А только мне не нравится, когда мне весело. Как же я буду веселиться, если знаю, что вам грустно?
— А почему ты знаешь, что мне грустно?
— Да уж знаю…
Они подошли к маленькому скверику, что издавна зовется Блиновским садом. У фонтана целовалась парочка, и девчонка испуганно потянула Иволгина за рукав. Они свернули вправо и пошли по набережной к мосту. На середине моста остановились и стали смотреть на Волгу. Вода была темная, густая и лоснилась, как нефть. Посреди плеса разноглазо перемигивались бакены. Справа вдоль берега дремали дебаркадеры. Пароход «Страна Советов» все еще стоял у третьего причала. Внезапно над трубой его взметнулась взлохмаченная тучка дыма, и Иволгин догадался, что он готовится к отходу.
— Послушай, Золушка, — сказал он обеспокоенно, — как бы тебя искать не стали. Пойдем, я провожу тебя обратно.
— Искать меня не станут. Папа дает мне полную свободу, — сказала она беспечно. — Да я уже прямо в порт пройду. Отсюда ближе.
Пароход свистнул тонко и отрывисто, отчалил и, гулко хлопая колесами, будто стараясь разбудить вздремнувшую реку, побежал на Стрелку навстречу длинношеим портальным кранам.
