« Оба-на, приплыли!», - подумал Алекс. Он действительно лежал в сооружении, которое можно было «обозвать» капсулой. Крышка капсулы в открытом состоянии стояла стоймя, крепясь короткой стороной на скрытых шарнирах со стороны ног пациента. Удобно, не мешает загружать больного или раненого и закрывает вид на возможно имеющуюся соседнюю, отметил он про себя. Тут же понял, что с трёх сторон каждая из капсул, а то что их больше одной он просто чувствовал, огорожена полупрозрачными стенками примерно двухметровой высоты, оставляя свободным выход в вероятно общий коридор - проход. Голос он слышал явно женский. Вдруг, Алекс понял, что обращался к нему таинственный искин на русской лингве, а не на общей. Значит, либо здесь умеют проводить ментоскопирование инициированных псионов, либо успели попотрошить Вика и Лёньку. Впрочем, лингву можно было изъять и у искинов тандема. Комбинезон был вполне обычен, только одевался через передний разрез, а не через разрез на спине, что практиковалось в такой одежде произведённой в Содружестве. По краям разреза знакомые шероховатые липучки и всё в «одном флаконе» с обувью и с функцией самоподстройки. Незамедлительно последовала рекомендация – команда искина,
- Вижу, ты готов. Следуй за световым индикатором в столовую. После пребывания в медкапсуле надо обязательно принять пищу. Алекс счёл необходимым сначала всё же задать важный для него вопрос,
- Прежде чем я пойду в столовую, хотелось бы узнать о судьбе моего экипажа, моих товарищей.
- Информирую, - немного занудно сообщил искин, - разумная Ирина Ясни час назад покинула медкапсулу. Разумные Виктор Бер и Леонид Клён после обследования в операционном комплексе подвергнуты процедуре обязательного ментоскопирования. Все обследованные в текущем или полном восстановлении здоровья на данном этапе не нуждаются. В настоящее время они находятся в рекреационной зоне медсектора базы, которая приспособлена кроме реабилитационных мероприятий также к проведению необходимого обучения и тренинга.
Алекс тут же отметил про себя: «Ясно, фиг вам, а не ментоскопирование действующих псионов. Значит и здесь щит псиона уважают». Пока он вышагивал по мерцающей световой дорожке к столовой, которую он про себя уже поименовал привычной кают-компанией, искин, которому последний полный коммодор базы полковник Бруну Бер оказывается дал имя Сати, добавляла кусочки информации отнюдь не выглядевшие для землянина откровением. Сначала она поведала о том, что их экипаж находится на территории базы связи и координации Великого Дома Джоре – Ари расы Слоовин, а следовательно им положено соблюдать законы, обычаи и правила поведения этой расы. Затем добавила, что эти правила поведения в основном соответствуют таковым принятым в здешнем Содружестве, которое оказывается населено «ущербными потомками» остатков различных Великих Домов расы. Последовала уже знакомая фигня про сокращение и трансформацию имён «диких», про мужские и женские окончания, про недопустимость обращения к разумному во множественном числе и так далее. И всё это Сати ухитрялась излагать в весьма занудной форме. Затем пояснила причину выбора лингвы общения. Оказывается лингва Джоре отличается от принятого в Содружестве общегалактического не так и значительно, но общаться на языке «ущербных» Сати считает для себя как бы и «невместным», а загружать землянам оригинальную исходную лингву Слоовин не считает нужным по некоторым обстоятельствам, которые станут им ясны позднее. В сложившейся ситуации русская лингва пришлась как находка, поскольку вполне позволяет по степени своей развитости и сложности сообщить практически любую необходимую информацию.
