Перед самой дверью Айан задержался. Он не был уверен в правильности того, что делает. Вероятнее всего было то, что гномка бедна, и заинтересовал ее не сам наземник, а его бесценный доспех, оружие из красной стали и более чем щедрый ужин, которым он с такой легкостью поделился с первым попавшимся выпивохой, не особо раздумывая о потраченных впустую монетах. Уверенность в том, что после ночи придется оставить этому дому денег, была почти полной. И потому Айан колебался. Меньше всего он желал сделаться похожим на своего старшего брата, а в том, чего ему теперь хотелось, был весь Фергюс. Но, после раздумья, он толкнул приокрытую дверь, и все же сделал шаг в отчего-то кромешную тьму.
- ... очередь твоя, остроухий. Слово, или дело?
Зевран подобрал вытянутую ногу. Убедившись в правоте слов ведьмы, поднял глаза кверху, задумчиво покусывая красиво очерченную губу.
- Давай лучше слово. Я не против опять пробежаться, но там, в коридоре, гномья стража. Они еще в прошлый раз предупредили меня, что наши покои находятся недалеко от покоев принца, и если я и дальше буду завывать, как "мабари пришибленный, право потомство которого делать только что отобрали", они свяжут и заткнут мне рот, каким бы почетным гостем я ни был.
Морриган рассмеялась.
- Ну что же, выбор ты свой сделал. О любвеобилии твоем спросить тебя хочу. Неужто правда удовольствие способен ты не только с женами срывать? Сама помыслить не могу, чтоб можно было с женщиной возлечь. Какой красивой ни была она бы.
Зевран улыбнулся и дернул бровью.
- Так и знал, что придет время - и ты меня об этом спросишь. Ответ простой - ну, разумеется, способен. В особенности, если муж, с кем можно лечь, красив... ну вот, как тот прекрасный Страж, что ускакал в Орлей. Какая разница, от чьих прелестей обретать усладу? Красота - она притягивает, моя прекрасная чародейка. Ее не так много на свете, чтобы пренебрегать той, которую можно просто взять. Ну - а в целом, способность ровно получать удовольствие и с теми, и с теми, увеличивает шансы приятно провести вечер, разве нет?
- О, так красоты ты ценитель, оказалось как. Тогда скажи мне, ты когда с мужами...
Эльф предостерегающе поднял руку.
- А это уже следующий вопрос, моя госпожа. Играй, если хочешь дознаться.
Лесная ведьма двумя пальцами крутанула лежавший между ними нож Зеврана. К ее неудовольствию, заточенное острие, описав несколько оборотов вокруг оси, остановилось, указывая на нее. Ворон усмехнулся, проводя пальцем по узкому лезвию.
- Слово или дело?
Морриган прокрутила один из браслетов на своем тонком запястье.
- Пожалуй, слово.
- Слово, - ассасин убрал волосы, упавшие на его лоб, когда он наклонялся вперед. Его глядевшие на лесную ведьму зеленые глаза затуманились, и их не портил даже большой свежий синяк, растекшийся под одним из них. - Скажи, Морриган, ты когда-нибудь любила? Я имею в виду, не просто удовольствие. А по-настоящему.
Лесная ведьма выпрямилась. Лицо ее окаменело.
- Любовь - для дураков. И слабаков. Нет, не любила я... что рожи ты строишь?
- Если ты не готова говорить правду, моя чародейка, нужно выбирать "дело".
Морриган посмотрела в сторону. Ее черты сделались еще надменнее, напоминая уже орлесианскую маску.
- Зачем тебе это, эльф? Что хочешь знать ты?
Бывший ассасин приопустил голову и взглянул исподлобья и с большим лукавством.
- Признаться, обо всем, что мне нужно, я уже догадался сам.
- Даже так?
- Да, моя прекрасная чародейка. Но не спросить не мог. Когда ты сердишься, у тебя между бровями появляется такая восхитительная морщинка...
Его собеседница хмыкнула.
- К тому же, изумительные глаза. Правда, твое прекрасное лицо всегда угрюмо. Но когда улыбаешься... о, улыбка тебе очень идет.
Ведьма раздраженно цыкнула щекой.
- Скажи, а женщины другие поддаются на это?
Эльф ответил улыбкой и, нагнувшись, коснулся губами ее обнаженной ноги. Не встретив сопротивления, осторожно провел щекой по гладкой коже женщины до колена и поцеловал его. Бессознательно подчиняясь его давлению, Морриган опустилась на набросанную прямо на пол постель с несколькими подушками, половину из которых эльф загодя принес из своей комнаты. Зевран склонился над ней и, несколько мгновений вглядываясь в желтые глаза ведьмы, прикрыл собственные, и припал к ее устам.
Ведьма обвила его шею руками, и некоторое время они просто целовались, потягивая удовольствие друг из друга. Меж тем руки Зеврана так ладно и ненавязчиво освобождали их обоих от одежды, что в какой-то миг Морриган пришла в себя абсолютно обнаженной, лежащей под смуглым телом ассасина. Оторвавшись от уст, Зевран одарил ее еще одной мягкой улыбкой и змеей скользнул куда-то ниже, оставляя на груди и животе ведьмы дорожку из легких поцелуев. Еще через миг она почувствовала прикосновения его губ на внутренней стороне бедра.