Систематически издаваемый «Советским писателем» сборник очерков об ученых и науке «Пути в незнаемое» пользуется широкой популярностью у читателей. В настоящий выпуск вошли лучшие научно-художественные произведения, опубликованные в сборнике за двадцать лет его существования. Среди авторов этой книги — многие известные писатели, работающие в жанре научно-художественной литературы.
Передний салон самолета выглядел не так, как в обычных рейсовых «ТУ». Просторный стол, четыре больших удобных кресла возле него по левому борту да диван по правому — вот и все. У торцовой стенки на плечиках аккуратно висели три кителя, из них один генеральский, все с Золотыми Звездами, и два пиджака без отличий: гражданские космонавты наград в будни не носят, регламент их к тому не обязывает.
Один из штатских, скинув туфли, лежал на диване и читал рассказы Лема о Пирксе. Четверо сражались за столом в преферанс. Играли, собственно, трое, четвертый, Командир космического корабля, уже доставленного к месту старта, наблюдал. Хотя пулька была небольшая, часа на два, его Бортинженер[1] уже успел забраться на горку и теперь, похоже, вновь оставался без взятки.
Из кабины вышел второй пилот и, присев на подлокотник кресла к Командиру, заглянул из-за его спины в карты Бортинженера.
— Как думаешь, если назначить семь? Вот этих? — спросил Бортинженер.
Пилот весело присвистнул.
— Без двух гарантирую.
Партнеры засмеялись. «Горячится, — подумал Командир. — В деле такой рассудительный. Спокойно, спокойно, без риска. А в игре всегда зарывается — хоть в преферанс, хоть в теннис…»
— Ну, как вы нас сегодня везете? — спросил пилота генерал.
— Нормально. Встречный ветерок приличный, так что минут на пятнадцать запоздаем, но не больше. А там хорошо, теплынь, плюс восемнадцать.
Бортинженер назначил семь во трефах и остался без двух. Командир хмыкнул и сказал пилоту:
— Курируй его, а то он, я вижу, досрочно на орбиту выйдет. Я пойду к Константинычу посижу…
Полковник Владимир Константинович Ладогин привычно занимал левое кресло. Он улыбнулся космонавту и показал глазами на свободное место второго пилота. Машина шла над плотным слоем облачности. Внизу, должно быть, погода не радовала. А отсюда облака выглядели празднично, они сияли ослепительно и накатывались волнами, но не как в море, изменчивыми, непостоянными, а плотными, скульптурно оформленными, и небо над этой белой, взбитой холмами равниной было таким свежим и синим, словно его лишь сегодня построили. Впереди уже был виден край покрова, и летчики, пристально глядя вдаль, ждали, когда навстречу им выкатится Земля. Она показалась, огромная, розовато-желтая и немного округлая, так далек и ясен был горизонт.
Машину чуть качнуло потоком теплого воздуха, штурвал дрогнул, и космонавт осторожно тронул его ладонями, едва-едва, словно погладил.
— Не отвык? — спросил Ладогин.
— Есть немного. Скучаю…
Лет десять назад они служили в одном полку на Дальнем Востоке. Ладогин потом командовал этим полком. Служили, а не дружили, что теперь и представить странно: ведь именно тогда их каждый день сводило дело, да и не только дело, потому что жизнь в маленьком гарнизонном городке — общий котел. Но нет, лишь вновь встретившись в Подмосковье, они сблизились душевно — молчаливо, без объяснений, к которым равно не были склонны, и без особых размышлений о том, как и почему это произошло. «Сошлись два бомбера», — с усмешкой глядя на них, заметил однажды Алексей Леонов. С тех пор в обиходе их так чаще всего и называли — «два бомбера».
— На старте будешь? — спросил космонавт.
— Если буду, так буду, — ответил Ладогин. Обычно перед стартом он кого-нибудь привозил на космодром и отвозил после запуска куда прикажут. Он не знал и не мог знать, как получится на этот раз. Да и вообще летчики не любят загадывать. Но чтобы ответ не прозвучал укоризненно, добавил: — А если не буду, увидимся после приземления. На вот, возьми с собой…
Ладогин достал из нагрудного кармашка часы, старые и невзрачные, без ремешка, но хорошей швейцарской работы, и протянул космонавту.
— Те самые? — с интересом разглядывая часы, спросил Командир. — Спасибо. Привезу в сохранности… Ну, будь!.. Там, на полке над столом, я тебе оставил… Заберешь… — И, легонько тряхнув Ладогина за плечо, вышел из кабины.
