Ее-то и выбрал он для проведения самостоятельного опыта, в том, в чем особенно важно было укрепиться. Определение долготы. По способу «покрытие звезд Луной». Антарес как раз очень подходящая для этого звезда. Яркая, заметная — особенно отсюда, с южных широт наблюдения. Можно более или менее точно уловить те моменты, когда край Луны коснется звезды, ее накрывая, и когда звезда снова блеснет из-за края с другой стороны. Час, минуты, секунды. Тот «физический момент», который служит исходным показателем при определении долготы.
Он повторял и повторял наблюдения, подстерегая каждый раз встречу Луны со звездой. И был однажды такой вечер, когда Солнце еще не село за горизонт, заливая закатное небо мягким золотом. А в другой стороне небес Луна уже вступила в созвездие Скорпиона, приближаясь к его огненно-красному сердцу — Антаресу. Такая гармония мира, что перехватило даже дыхание. Испытывал ли он когда-нибудь столь сильное чувство в моменты самых торжественных молитв? Страшно помыслить!
За наслаждением красотой следовала, конечно, цепь долгих наблюдений и вычислений. Она и привела к итогу: Авиньон лежит на восточной долготе в двадцать градусов, столько-то минут, столько-то секунд. Вполне самостоятельное определение, без всякой профессорской подсказки. Подарок от него, от Почобута, этому городу, который принял его в трудный час. Ректорат коллегии взялся работу немедленно опубликовать. Первая астрономическая публикация Мартина Почобута.
Почти полгода провел он в Авиньоне, проверяя на практике свои знания, приобретенные у Пезена. Но что касается тайных сомнений, «лишних вопросов», Авиньон был менее всего тем местом, где можно было бы кому-нибудь о них сказать. Он покинул авиньонскую цитадель, увозя свои вопросы с собой. Дальнейшее путешествие по католическим центрам Италии.
Зеркальная гладь залива, город, раскинувшийся амфитеатром, шапка Везувия… Место, про которое говорят: «Взгляни на Неаполь и потом умри».
Он любовался видом Неаполя и потом… с замиранием сердца любовался тем, что увидел в местной Неаполитанской обсерватории. Новейшее превосходное оборудование, и многое — изготовления английских мастеров. Телескопы для угловых измерений, секстанты, квадранты… Если бы это было у него в академии в Вильно! Ему предоставлено испробовать наблюдения на любом инструменте.
Но был соблазн. Рядом Рим. Какое сердце истинного католика не всколыхнется при этом слове, тысячекратно повторяемом в его жизни! И сердце, не бесчувственное к явлениям искусства. Забыв как будто про свою астрономию, бродит он беспечным созерцателем по улицам, площадям, галереям «вечного города». Микеланджело, Рафаэль… Великие тени оживают перед ним. Но оживает и другое.
Площадь деи Фиори — «Площадь цветов», ласковое название. На ней был сожжен бесстрашный Джордано Бруно. Скромного изящества церковь Санта Мария. На ее ступенях павший духом Галилео Галилей должен был принести публичное покаяние в своих ученых грехах. Громада собора святого Петра, а в нем в левой части центрального нефа стоит громадное изваяние Игнатия Лойолы, основателя Ордена иезуитов. Каменно-суровое лицо смотрит строго на маленького человека, остановившегося у подножья. А за подковой двойной колоннады против собора — сады и дворцы Ватикана, резиденция папы, который правит отсюда всем католическим миром и показывается толпе в положенный час в верхнем дворцовом окошке. И неподалеку — кабинет, канцелярия генерала ордена, «черного папы», потому что в отличие от светло-серого одеяния первого папы он всегда в черном.
…Астрономия вновь призывает к себе. Ожидается солнечное затмение. Почобут спешит вернуться в Неаполь, чтобы включиться в строй наблюдателей разных стран, приготовившихся встретить затмение по всей полосе прохождения тени. Хороший повод еще раз поработать на новейших английских инструментах. Его последняя работа под небом Италии. Прощальный аккорд.
Обратный путь лежал через Флоренцию, где престарелый Галилей доживал свои последние дни под надзором инквизиции. Через Венецию, где на прекрасной площади Марка можно видеть крытый перекинутый мостик от Дворца дожей к тюрьме. «Мост вздохов», с которого осужденные бросали последний взгляд на светлый мир.
Дальше дорога на север, на Вену. Здесь остановка, чтобы посетить профессора Гелла. Известный астроном, который преданность науке сочетает с не меньшей преданностью Ордену иезуитов. Гелл просматривает его результаты наблюдения солнечного затмения и берет их для опубликования в своем ежегоднике «Венские Эфемериды». Ценные результаты. Еще одна заявка Мартина Почобута на свой голос в общем хоре европейских астрономов.
…В зимний день 1764 года подъезжает он по санному пути к городским воротам Вильно. К тем же воротам, через которые выезжал в дальнее путешествие почти четыре года назад. Перед той же часовней приносит благодарение за счастливый возврат. Но тот ли он сейчас, что был тогда, безупречный член ордена, без колебаний и сомнений?
Возок ныряет в академический двор.
